№ 6-7, июнь-июль 2000 г.

СОДЕРЖАНИЕ:

1. Православие и современность

– Что день грядущий нам готовит?

2. Глас Народа

– Взываем ко всем

3.Проблемы церковной жизни

– «Круглый стол» с острыми углами

4. Церковь и Государство

– «Внутри Церкви происходят важные процессы…»

5. Небесное воинство России

– Вернуть царя, вернуть царство

6. Русское православное зарубежье

– Последняя сила

7. События, факты, комментарии

Православие и современность

Константин ДУШЕНОВ

ЧТО ДЕНЬ ГРЯДУЩИЙ НАМ ГОТОВИТ?

Сумеет ли юбилейный Архиерейский Собор приступить к решению главных проблем современной церковной жизни?

На протяжении долгих веков понятие соборности было для русского человека столь же естественно, как воздух, как молитва, как крестное знамение. Соборное единство от века предопределяло крепость и величие России, ее державную мощь и широту русского характера. Сегодня это драгоценное качество почти утрачено нами в безумной погоне за миражами «общества потребления». Уродливые идолы Богатства и Власти, Зависти и Тщеславия разъединили русский народ, растащили нас по разные стороны баррикад, отравили воздух России смрадным ядом политической, идеологической, классовой ненависти...

Только Православная Церковь, несмотря на все гонения и наветы, смогла сохранить в своем бытии благодатный дух соборности. Сумеет ли она сегодня — преодолев тяжелейшее многодесятилетнее наследие богоборческого тоталитаризма — восстановить соборные начала русского православия во всей их спасительной полноте? Сумеет ли подать благой пример соборного врачевания внутренних недугов российскому обществу — обезверившемуся, лишившемуся цели и смысла существования; российскому государству — ослабевшему в борьбе амбиций и междоусобных распрях?

От этого зависит многое. Судьба самой Церкви, жизнеспособность Православия во всем мире, будущее России и русского народа...

ВРАЧ — ИСЦЕЛИ СЕБЯ!

Отечественная история свидетельствует, что соборные механизмы русской жизни, равно церковной и государственной, веками служили незаменимым орудием сохранения всенародного, общенационального единства в самые тяжелые времена внутренних нестроений и смут, мятежей и социальных катаклизмов. Животворящие начала русской соборности коренятся в благодатной силе Слова Божиего, провозглашающего «снисхождение друг ко другу любовью со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением», в старании «сохранять единство духа в союзе мира» (Ефес. 4, 2-3).

Сегодня всеобъемлющий — экономический, политический, нравственный и мировоззренческий — кризис терзает Россию с невиданной силой. Кто же, как не Церковь, сия соборная совесть народа, способен в такой ситуации объединить людей вокруг высших идеалов и святынь, придать их жизни непреходящий, вечный смысл, указать великую надмирную цель! Однако для этого сама Церковь должна быть духовно и нравственно здорова, хорошо управляема и, главное, внутренне едина перед лицом агрессивного богоборческого мира — мира грехов, пороков и страстей.

Однако пока такого единства нет: острый конфликт либералов и консерваторов, обновленцев и ревнителей благочестия омрачает церковную жизнь. Целенаправленно и неуклонно преодолевая страшные последствия государственного богоборчества, сегодня Русская Церковь подошла к той черте, когда не замечать далее этого зреющего раскола больше нельзя. Его необходимо уврачевать. И сделать это можно лишь с помощью решительного применения соборных средств, на пути безусловного сохранения чистоты и неповрежденности православного вероучения.

В современных условиях всеобъемлющей смуты окончательное решение проблемы духовного единства русского православия займет не год и не два. И важнейшую роль в таком святом деле призваны сыграть церковные Соборы — как Архиерейские, так и Поместные. С этой точки зрения особое значение обретает и тот Архиерейский Собор, что начнет вскоре свою работу в Москве.

Нынешний Собор, безусловно, не сможет разом решить все задачи, стоящие сегодня перед Русской Церковью. Но он должен хотя бы очертить круг этих задач и наметить пути их решения. Если этого не произойдет, положение лишь обострится. Получится, что полторы сотни архиереев, собравшихся в Даниловом Монастыре, живут какой-то собственной, особой, оторванной от народа жизнью, предоставив миллионам своих прихожан самостоятельно разбираться во всех хитросплетениях сложившейся ситуации. Худшего, более страшного и пагубного разделения между пастырями и паствой даже представить себе нельзя!

Вывод прост: как бы кому ни хотелось сохранить существующее status quo, следует смотреть правде в глаза — это невозможно. Бессмысленно прятаться от проблем, делая вид, что не замечаешь очевидного. Не лучше ли согласовать со всеми заинтересованными сторонами хотя бы перечень тех первоочередных вопросов, которые требуют скорейшего соборного рассмотрения?

ПОВЕСТКА ДНЯ

Сотни читательских писем, приходящих в «Русь Православную» со всех концов необъятной России, свидетельствуют, что таких вопросов — своего рода главных «болевых точек» современной церковной жизни — насчитывается сегодня восемь.

1. Участие Русской Православной Церкви в экуменическом движении, конкретно — во Всемирном Совете Церквей.

Нежелание подавляющего большинства рядовых мирян и священников участвовать в каких бы то ни было экуменических экзерсисах столь же очевидно, сколь и стремление аппаратной верхушки РПЦ сохранить для себя выгодную кормушку «межхристианского взаимодействия».

Документы прошлых Архиерейских Соборов лишь скромно констатировали «неоднозначное отношение к участию нашей Церкви в экуменическом движении и межхристианских организациях». В результате были приняты никого ни к чему не обязывающее решение о «необходимости подвергнуть все вопросы, беспокоящие духовенство и мирян нашей Церкви в связи с ее участием в экуменическом движении, тщательному богословскому, пастырскому и историческому анализу и переосмыслению». И тут же фактически сняты все ограничения на церковное общение с еретиками, ибо «вопрос о целесообразности или нецелесообразности совместных молитв с инославными предоставляется на благоусмотрение епархиальных архиереев».

Результаты такого «благоусмотрения» различных архиереев-экуменистов — от митрополита Петербургского Владимира (Котлярова) до архиепископа Алма-Атинского Алексия (Кутепова) — хорошо известны и не требуют комментариев. Что же касается «тщательного анализа и переосмысления», то о нем просто забыли: за исключением приснопамятного митрополита Иоанна (Снычева) ни один архиерей не решился публично предложить православным свою точку зрения на этот актуальнейший вопрос церковного бытия...

2. Православно-католические отношения.

Здесь соборное суждение должно быть вынесено как минимум по двум насущным проблемам: о деятельности прокатолически настроенных представителей православного духовенства и о так называемой «Баламандской унии» 1993 года, подписанной от лица Московской Патриархии игуменом Нестором (Жиляевым).

Баламандский документ содержит ряд положений, совершенно неприемлемых для православного христианина, если только тот не напрасно носит это святое имя. Так, например, он провозглашает, что отныне «католики и православные рассматривают друг друга по-новому в их отношении к таинству Церкви и вновь открывают друг друга в качестве Церквей-Сестер». Более того, двумя абзацами ниже документ констатирует, что православными «признается, что... исповедание апостольской веры... не может рассматриваться как исключительная собственность» православного вероучения.

3. Проблема отношений с так называемыми «дохалкидонскими» церквами, а проще сказать — с еретиками-монофизитами, отпавшими от Православия еще в V веке вследствие отвержения ими IV (Халкидонского) Вселенского Собора.

Этот вопрос уже обсуждался на предыдущих Архиерейских Соборах, но своего окончательного разрешения так и не получил. Видно, почувствовав что-то неладное, архиереи постановили «считать благовременным общецерковное обсуждение этого вопроса». Впрочем, их неуверенность понятна, ибо митрополит Филарет (Вахромеев), представлявший доклад на эту тему, говорил о документах, которые подавляющее большинство епископов даже в глаза не видели.

А между тем эти документы достойны самого пристального внимания. Так, один из них — соглашение Совместной комиссии по богословскому диалогу, подписанное в Женеве в начале ноября 1993 года, — предполагает ни больше ни меньше как признание монофизитов «сохранившими подлинно православное учение». Неудивительно, что задуманное «общецерковное обсуждение вопроса» за прошедшие годы так и не началось: ни один церковный печатный орган не решился вынести текст такого соглашения на всеобщее обозрение.

4. Осуждение неообновленческой ереси.

Казалось бы, в последние годы неообновленчество получило достойный отпор, в том числе и со стороны высшего церковного священноначалия. Но официального общецерковного осуждения ереси так и не произошло: дело ограничилось частными дисциплинарными мерами по отношению к самым одиозным представителям еретиков. Хотя эта проблема, надо признать, обсуждалась в Церкви много и часто.

Достаточно указать на две конференции, состоявшиеся в Москве в 1994 году. Одна из них, под названием «Православие и обновленчество», состоялась 16-17 февраля и, осудив обновленческие поползновения, призвала «всех верных чад Русской Православной Церкви ревностно хранить православную веру и свято блюсти отеческие традиции». Другая, прошедшая по благословению самого Патриарха Алексия II 15-16 ноября, называлась «Единство Церкви» и, подобно первой, признала обновленчество опаснейшим явлением, грозящим единству Церкви тяжелейшими испытаниями.

Казалось бы, все ясно: неообновленчество — ересь, против которой недвусмысленно выступают как рядовые прихожане, так и Патриарх Московский и Всея Руси. Однако, несмотря на все громогласные обличения, обновленцы лишь чуть поутихли, не отказавшись от своих заблуждений. Впрочем, это неудивительно, если вспомнить, что к их высокопоставленным покровителям принадлежит ряд весьма влиятельных лиц их из состава высшего священноначалия РПЦ, например — постоянные члены Священного Синода митрополиты Кирилл (Гундяев) и Владимир (Котляров).

5. Проблемы церковного управления.

Система церковного управления в том ее виде, в каком она существует сейчас, есть один из самых откровенных пережитков советской эпохи. Эта система сосредотачивает все рычаги общецерковной власти в руках чрезвычайно узкого круга пожизненных членов Священного Синода, доверенных лиц Патриарха и высших чиновников аппарата Московской Патриархии. При этом от принятия решений по самым насущным проблемам церковного бытия оказываются напрочь отсечены не только рядовые миряне и священнослужители, но и епархиальные архиереи, зачастую вынужденные на Соборах играть роль безмолвной массовки, безропотно одобряющей постановления, заранее принятые в тесном кругу «посвященных».

Вполне очевидно, что выборность и сменяемость синодалов, их реальная подотчетность Архиерейскому Собору — это те первоочередные меры, которые просто необходимы для оздоровления церковной жизни. При том, однако, важно соблюсти два условия. Во-первых, сохранить Патриарха в качестве реального возглавителя Церкви, обладающего всеми необходимыми полномочиями для управления ею, т.е. не скатиться к вульгарной «демократии», при которой истина определяется арифметическим большинством голосов. Во-вторых, выработать дееспособный механизм участия мирян в делах церковного управления.

Весьма ценным в этой области может оказаться опыт Поместного Собора 1917-18 годов, который дела «общественно-церковного характера» отнес к компетенции Высшего Церковного Совета, состоявшего в своей значительной части из обычных мирян. Впрочем, не будем наивными: вопросы реорганизации церковного управления, а значит — передела власти, станут в ближайшие годы, несомненно, одними из самых искусительных и сложнорешаемых...

6. Проблема канонизации Императора Николая II.

Слава Богу, в последнее время решение этого вопроса, похоже, стронулось с мертвой точки. Народное почитание Царя-Мученика столь велико и очевидно, что противиться его прославлению становится все труднее. Но тем не менее, хульники Государя в последнее время развили бешенную активность. Так что не стоит исключать того, что на грядущем соборе этот вопрос опять постараются «замотать» под каким-либо благовидным предлогом. Скажем, передав его на рассмотрение Поместного Собора, который вопреки Церковному Уставу не собирается уже долгие годы.

7. Отношение Церкви к вопиющим социальным проблемам современной России.

Развал Союза и грабительские, воровские «реформы» прозападного российского руководства поставили едва ли не большинство граждан России на грань физического выживания. Это уже не «временные трудности», безропотно терпеть которые так назойливо призывают нас хозяева «голубого экрана» — холеные телеведущие и картавые «аналитики». Это — широкомасштабный геноцид, и его результатом является ускоряющееся вымирание русской нации, ежегодно сокращающейся на 1,5 миллиона человек!

Русский народ вымирает, а Русская Церковь молчит: что может быть страшнее и противоестественнее! Неужто и впрямь, Церкви нечего сказать российскому обществу по самым жгучим, самым злободневным проблемам современности? Нынешнее священноначалие РПЦ, не желая, видимо, портить «теплые» отношения с кремлевской верхушкой, упорно делает вид, что катастрофическое обнищание населения, развал систем бесплатного медицинского обслуживания и народного образования их никак не касается.

Но не таковым ли грозит Священное Писание Божиим гневом? «Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои, — обличает равнодушных лицемеров Сам Господь. — Когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови... Омойтесь, очиститесь... научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим...» (Ис. 1, 12-18).

Подобного рода грозные обличения и предупреждения изобильно рассыпаны по всему пространству Библии. Может, всем нам — тем, кто называет себя христианами — следует почаще сверять свои дела с этими священными текстами?..

8. Созыв Поместного Собора.

Лучше всего было бы, если б нынешний Архиерейский Собор, решив максимум вопросов, находящихся в его компетенции, по остальным высказал бы свое авторитетное мнение и вынес их на грядущий Поместный Собор, дату созыва которого тут же бы и определил. Ведь все сроки уже прошли...

* * *

Приведенный выше перечень включает в себя лишь основные вопросы современной церковной жизни, разногласия по которым требуют скорейшего соборного обсуждения. При этом я сознательно не упоминаю об огромном комплексе организационных, кадровых и миссионерских проблем, которые стоят перед РПЦ. Все они, безусловно, существенны, но пути их разрешения более или менее ясны, и, что еще важнее, в этих областях сложилось прочное общецерковное соборное согласие, которое служит гарантом их успешного решения. Сейчас же, думается, было бы правильнее сосредоточиться на решении вопросов, грозящих подорвать внутренне единство Русской Церкви...

P.S. Эта статья впервые появилась в печати в феврале 1997 года – накануне предыдущего Архиерейского Собора. Сегодня «РП» перепечатывает ее практически безо всяких изменений, как иллюстрацию прискорбных «застойных» явлений в нашей церковной жизни: к сожалению, за три прошедших года она не потеряла своей актуальности. Время идет, а проблемы, стоящие перед Русской Церковью, остаются нерешенными. Неужели и нынешний Собор тоже предпочтет отмолчаться по главным вопросам современного церковного бытия?

Глас народа

ВЗЫВАЕМ КО ВСЕМ

Мы, сестры Ксение-Покровского женского монастыря г. Яровое Алтайского края, заявляем, что отрекаемся от поучения кодового идентификационного номера и электронного паспорта. Мы просим наших архиереев на ближайшем Соборе канонизировать Царственных Мучеников и Страстотерпцев: царя Николая II, царицу Александру, царевича Алексия и царевен Ольгу, Татьяну, Марию, Анастасию. Считаем необходимым осудить экуменизм, модернизм, церковный либерализм, запретить введение нового стиля и богослужения на русском языке, а сторонников этих новшеств осудить как еретиков; выйти из всех экуменических организаций, тем самым на деле, во свидетельство всему миру доказать принадлежность к православной вере Святых Отцов. Взываем ко всему монашескому чину, клирикам и мирянам, и всем, подвизающимся в служении Богу и Церкви с просьбой поддержать нас, чтобы не оказаться причастными к мировому злу, тщащемуся разрушить Православие и Русскую Церковь.

Настоятельница монастыря – монахиня Варвара (Шишкина)

Духовник монастыря – иеромонах Порфирий (Денисов)

Монахини Евгения (Гринченко),

Синклитикия (Решетняк),

Наталья (Шолохова)

и другие (всего 14 подписей).

Проблемы церковной жизни

«КРУГЛЫЙ СТОЛ» С ОСТРЫМИ УГЛАМИ

Скандал в Санкт-Петербургской духовной семинарии: стихийный бунт или хорошо спланированная провокация?

Весьма опасный прецедент был недавно создан в Санкт-Петербургских духовных школах. Во время хиротонии во иереи некоего ставленника из числа семинаристов, часть присутствовавших в церкви учащихся духовных школ воспользовались своим "правом" и возглашали "анаксиос" (недостоин) на каждый положенный по чину вопрос о достоинстве рукополагаемого. Несмотря на возникшую скандальную ситуацию, служивший епископ Тихвинский Константин, викарий Санкт-Петербургской епархии и ректор Санкт-Петербургских Духовных школ, сумел завершить богослужение и рукоположить ставленника.

НЕЗВАННЫЕ ПРАВОЗАЩИТНИКИ

Через некоторое время сначала на интернет-сайте "Соборность", а затем и в газете "НГ-Религии", появилось анонимное письмо, в котором инцидент был освещен весьма тенденциозно. Дело было представлено как противостояние канонически безупречного “народа Божия” и якобы попирающего каноны архиерея. Рядом с анонимкой редакторы НГ расположили интервью ректора владыки Константина на эту же тему, как бы подчеркивая свой плюрализм.

Тем не менее, большого резонанса, на который очевидно рассчитывали публикаторы, в церковной среде происшествие не получило. Об этом сетовал в своем комментарии ответственный редактор "НГ-Религии" М. Шевченко, обижаясь на православных журналистов за то, что они не подхватили раздуваемый демпрессой скандал. Но и слабость своих аргументов демжурналисты чувствовали. “Каноничности” явно не хватало. В немалой степени из-за того, что открыто порицать архиерея за неправильную, по их мнению, – то есть без согласованию с бурсаками – хиротонию скандалисты все же не решались. Если не из почтения к Церкви, то, по крайней мере, из страха перед наказанием.

В таких обстоятельствах демократические журналисты проявили к скандалу беспрецедентный интерес. Главный редактор "Соборности" С. Чапнин, ответственный редактор "НГ-религии" М. Шевченко и редактор программ о религии "Радио России" А. Щипков решились на явно провокационную акцию. 3 июня они прибыли в Санкт-Петербург и устроили в Доме журналиста встречу со своими единомышленниками из СПДСиА, скандалившими в храме.

Были на встрече в Доме журналиста и несогласные с бунтарями учащиеся. Они, вероятно по наивности, полагали, что смогут отстоять правду и защитить позицию своего ректора, но организован “круглый стол” был вовсе не для этого. Его главной целью было – раздуть скандал. Показателен один эпизод из стенограммы. Попытавшийся высказать единомыслие со своим архиереем студент Эдуард Никитин тут же получил оплеуху от своего “воспитателя” в виде глумливого анекдота:

Сергей Чапнин (впервые по стенограмме обращаясь к Э. Никитину): Может, вы несколько слов скажете?

Эдуард Никитин, старший иподиакон епископа Константина: Полностью разделяю позицию ректора в интервью "НГ-религиям".

Диакон Александр Мусин, преподаватель духовной академии и семинарии, воспитатель 3 "А" класса СПб семинарии: Знаете, с советского времени анекдот остался о том, что какого-то человека спрашивают: вы читали такой-то партийный документ. Да, читал. И разделяю, и одобряю. Почему вы заладили: разделяю и одобряю? У вас свое-то мнение есть? Есть, Но я его не разделяю и не одобряю.

А ведь ирония здесь совершенно неуместна. Для православного, в отличие от ни во что ни верующего и во всем сомневающегося либерала, не стыдно “не разделять и не одобрять” мнение своего падшего естества, доверяя, пусть и не до конца осмысленной на данный момент, позиции Церкви по тому или и другому сложному вопросу. Но видимо нетерпимо для отца диакона единомыслие мирянина и епископа, вот и высмеял ироничный воспитатель своего ученика.

Что ж, это лишний раз подтверждает тот факт, что встреча была изначально задумана не для объективного рассмотрения вопроса. Имея немалые информационные ресурсы (интернет, радио и прессу), организаторы, тем не менее, не потрудились проинформировать православных журналистов Питера о готовящейся встрече. Им явно не нужно было никакого по настоящему свободного обсуждения. Не случайно в стенограмме круглого стола, “с небольшими сокращениями”, опубликованной на сайте "Соборности", половина текста принадлежит Шевченке, Чапнину и Щипкову, вероятно считающих, что православных журналистов кроме них самих в Санкт-Петербурге нет.

КАНОНЫ И ФАРИСЕИ

Что же произошло в семинарском храме 23 апреля во время хиротонии? Действительно ли своенравный епископ пренебрег законно высказанным мнением народа Божьего? Или это была попытка недобросовестных и неблагодарных пасынков Церкви использовать православные каноны в своих, далеких от радения за Церковь, целях?

Есть веские основания считать, что все случившееся было хорошо спланированной провокацией, изначально рассчитанной на публичный скандал.

Адвокаты организаторов бунта апеллируют к церковным канонам. Некий священник Петр Исаков, как бы знаток и эксперт по канонам, даже целую статью посвятил якобы имевшим место не каноничным действиям владыки Константина. Забыв при этом почему-то, что каноны принимались отнюдь не для того, чтобы инициировать в Церкви скандалы и смуты, а для того, чтобы оградить Церковь от них. Такие комментаторы, как о. Петр, пытаются выхолостить суть церковных правил, оставив лишь мертвую схоластическую форму.

Но и с формальной стороны действия бунтовщиков неправомерны. Данные Богом Новозаветной Церкви каноны – в отличие от Ветхозаветного закона, формальное следование которому не раз обличал Господь наш Иисус Христос в своем Евангелии – не оставляют, как правило, лазейки для фарисеев, желающих использовать их в собственных целях.

Главный зачинщик всего скандала студент 3-го курса академии Андрей Пинчук мотивировал свои действия (организацию “анаксиоса”) имевшимся у него компроматом (по его выражению “каноническими препятствиями хиротонии”) на другого учащегося, исполняющего обязанности помощника инспектора и готовившегося к принятию иерейского сана.

По духу и букве канонов, едва узнав о “канонических препятствиях” Пинчук должен был не вылавливать архиерея в коридорах для науськивания или шантажа, а написать правильный донос, подписать его и направить по инстанции, то есть тому же архиерею. Ничего подобного он не сделал. Почему? Нетрудно догадаться.

Он нигде не говорит, что определенно имеет в виду под «каноническими препятствиями к рукоположению», только намекая на нечто, что он не может сказать вслух при всех. Якобы он эти таинственные препятствия пытался изложить владыке ректору, да тот не стал слушать. Так – совершенно безопасно, то есть безответственно для доносящего – достигается необходимый эффект. Это и есть клевета. Но если такой способ клеветы безопасен и безответственен для суда человеческого, то от Суда Божьего он все же не убережет.

Правильное следование канонам не позволило бы клеветнику добиться своего. Ведь вслед за поданным доносом началось бы следствие. Причем, согласно канонам, началось бы оно с того, что рассмотрело личность самого доносчика, и, если бы усмотрело в нем человека, не ведущего благочестивый образ христианской жизни, не стало бы рассматривать и его донос.

То есть подавать донос на духовное лицо может, по церковным правилам, далеко не всякий, а только благочестивый христианин. Относятся ли к таковым обвинители отца иеродиакона? Очевидно, что нет. За две недели до бунта, в праздник Благовещения, они сознательно отказались от участия в праздничном всенощном бдении ради “подготовки к зачетам”. Застигнутые помощником инспектора в нарушении не только правил благочестия, но и семинарского распорядка, студенты, вместо покаяния, обещали ему отомстить.

Очевидно, что пренебрегающие богослужениями не имеют никакого – ни морального, ни канонического права, обвинять кого бы то ни было в канонических препятствиях к рукоположению.

То, что помощник инспектора, написав рапорт начальству, разоблачил Пинчука, как человека лицемерного, на словах радеющего о пользе Церкви, а на деле игнорирующего саму Церковь, и стало, судя по всему, причиной неожиданной принципиальности неформального лидера студентов третьего курса академии.

СУТЬ И ФОРМА

Но если бы такие препятствия и вправду были, то в чем они могут заключаться? Может, ставленник двоеженец? Нет, это не так. Может быть, имеет какие либо тайные пороки, известные только Пинчуку? Но тогда почему Пинчук раньше молчал, ведь ставленник был диаконом, то есть священнослужителем. И, если у него есть тайные пороки, препятствующие священнодействовать, то очевидно, что они относятся и его дьяконскому служению. В чем разница-то с точки зрения канонических препятствий?

И как можно понять в этом свете студенческий «анаксиос»? Не достоин быть священником, но достоин дьяконом? Да ведь очевидно, что только мелкая месть за добросовестность должностного лица к нерадивым бурсакам, а не “канонические препятствия” стали причиной “недостоинства” помощника инспектора.

Теперь о форме, в которую был обличен бунт семинаристов. Отец Александр Мусин во время круглого стола патетически вопрошал: “Имеет ли право община на "анаксиос"?”. Конечно, имеет. Но право это по духу и букве литургического канона имеет как раз община. Община, которая, не только молится, но и содержит храм. Семинаристы же наоборот, сами находятся на содержании Церкви, то есть по существу на содержании епископа, по канонам распоряжающегося ее имуществом. Имеют ли право в таком случае семинаристы на свое мнение, противное мнению епископа? Не имеют, как иждивенцы. И их плебейский "анаксиос" просто хулиганская выходка, попытка внести псевдодемократичиские порядки в жизнь Церкви.

Всем понятно, что никакая православная община такого инцидента не допустила бы. Потому что в православной общине влиятельны не безответственные молодые люди, а благочестивые миряне, известные или высоконравственной жизнью, или немалой лептой на содержание храма, или многими трудами своими заслужившие доверие прихода. Чаще всего это пожилые, умудренные опытом жизни люди, и, если некоторые не слишком хорошо слышат, это вовсе не значит, что они не понимают, что происходит в храме, а ревнуют наши прихожане о Церкви значительно больше, чем двоечники из семинарии.

Другое дело, что сейчас в абсолютном большинстве случаев хиротонии священников производятся в кафедральных соборах, и, таким образом, община формально не участвует в рукоположении своего будущего пастыря. Но это не значит, что она не может повлиять на готовящуюся хиротонию другим, причем каноническим способом, обратившись к архиерею с фактами недостоинства ставленника. А рукоположения пастырей в приходских храмах будут, когда архиереев станет побольше. Тогда и "аксиос" обретет полный смысл…

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

Не сразу к нарушителям порядка были применены административные меры. Епископ Константин ждал. Возможно, надеялся, что провинившиеся принесут покаяние, но этого не случилось. В результате преподаватель академии диакон Александр Мусин распоряжением ректора был уволен, а Андрей Пинчук отчислен с третьего курса.

Академия потеряла двух своих чад, нервозная обстановка в течение долгого времени мешала полноценным занятиям. Многие православные были смущены. Такова цена раздутой Чапниным, Шевченкой и Щипковым «сенсации».

Либеральная пресса в последние годы активно пытается внести свою «демократическую» лепту в управление Русской Православной Церкви. Чаще всего это выливается в стремление навязать ее священноначалию свое видение проблемы, свое решение внутрицерковных вопросов. Демжурналисты, формирующие пресловутое «общественное мнение» в нашем обезверившемся, полуязыческом-полуатеистическом обществе, через него стремятся влиять на Церковь. На смену тоталитарному государству власть над обществом, а теперь и над Церковью пытаются захватить тоталитарно-демократические СМИ. И выдержать этот натиск, сохранить внутреннюю свободу Церкви будет не намного легче, чем в годы открытых гонений.

Сергей Григорьев.

ОТ РЕДАКЦИИ: «РП» часто обвиняют в том, что газета слишком резко критикует некоторых архиереев и позволяет себе публично обсуждать поступки церковного священноначалия. Но наша позиция зависит не от того, какой сан носит тот или иной священнослужитель, а от того, соответствуют ли его действия православному вероучению и идут ли они на пользу Церкви.

Поэтому мы и впредь будем критиковать тех иерархов, которые, по нашему мнению, наносят ущерб делу русского православного возрождения. Но столь же энергично мы встанем на защиту любого православного священнослужителя, который оказался жертвой скандала или провокации, направленной на подрыв устоев церковной дисциплины и дискредитацию церковной иерархии.

Церковь и государство

В редакцию «РП» попал весьма любопытный документ. Это аналитическая записка, составленная – судя по оформлению – где- то в недрах администрации президента России. Она предназначена для внутреннего пользования и посвящена современному состоянию церковно-государственных отношений. В том, что такие записки регулярно готовятся аналитиками администрации по разным вопросам, нет ничего удивительного. Удивительно другое – подробность и обстоятельность, с которой в документе рассматривается современная внутрицерковная ситуация. Впрочем, судите сами.

«ВНУТРИ ЦЕРКВИ ПРОИСХОДЯТ

ВАЖНЫЕ ПРОЦЕССЫ…»

Аналитики администрации президента пытаются разобраться в проблемах современного Русского Православия

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1. Учитывая растущий общественный вес РПЦ и высокий уровень народного доверия (а все социологические опросы показывают, что церковь вызывает у избирателей наибольшее доверие по сравнению с любым другим общественным или государственным институтом) – с Московской Патриархией пытаются наладить добрые отношения практически все политические лидеры.

2. Между тем критическая ситуация, в которой оказалась страна, требует чрезвычайных усилий для ее преодоления. И здесь совершенно недостаточно простой лояльности – необходимо, чтобы церковь мобилизовала весь свой авторитет, весь свой нравственный и политический потенциал для содействия государству в преодолении последствий нынешнего кризиса.

3. Опасаясь проиграть, поставив «не на того» политика, церковное руководство будет, скорее всего, стремиться свести к минимуму свою вовлеченность в эти процессы. Сам патриарх Алексий всегда руководствовался старым аппаратным правилом советских времен, гласящим: «никогда не делай того, чего можно не делать».

4. Поэтому важнейшей задачей сегодня является создание таких условий – и внешних, и внутрицерковных – которые просто вынудили бы священноначалие МП принять активное участие в общественной деятельности и недвусмысленно поддержать инициативы по выводу страны из кризиса.

5. Руководство МП прекрасно понимает, в каком непростом положении оно сегодня оказалось.

С одной стороны, Патриарх и несколько влиятельных иерархов практически «приватизировали» область церковной политики. Сегодня их политический вес и общественное влияние являются прямым следствием того, что они выступают в глазах государственной власти и элит как руководители огромной структуры Московской Патриархии (на декабрь 1998 – боле 19000 приходов) и выразители интересов миллионов верующих («строго церковных» в России не более 5% но зато – более 50% «просто верующих», считающих себя православными или сочувствующих церкви).

6. С другой стороны – внутри церкви в последние годы происходят важные и весьма бурные процессы, малозаметные для внешнего наблюдателя. В среде церковной общественности идет бескомпромиссная и яростная борьба между т.н. «ревнителями православного благочестия», стоящими на консервативных, традиционалистских позициях (их символом сегодня является митрополит Иоанн Снычев, скончавшийся в 1995 году), и церковными либералами-экуменистами, последователями митрополита Никодима Ротова (1929-1978).

Борьба эта сегодня в разной степени уже захватила все уровни церковной иерархии, начиная от рядовых мирян и заканчивая членами священного Синода.

7. В результате такой напряженной внутренней борьбы, патриарх Алексий, формулируя курс церковной политики, все время вынужден оглядываться на постоянно меняющийся баланс внутрицерковных сил, учитывать взаимные отношения различных группировок епископата и позицию наиболее активных и популярных представителей «православной общественности».

8. В этих условиях священноначалие жизненно заинтересовано в том, чтобы сохранить перед лицом государства и политической элиты свою монополию на выражение интересов русского православия. Но в реальности такой монополии уже нет. Различные группировки «православной общественности», чьи интересы церковное руководство по разным причинам игнорирует, уже давно ищут возможности к самостоятельному политическому существованию.

ХАРАКТЕРИСТИКА ВНУТРИЦЕРКОВОЙ СИТУАЦИИ

1. Для успешного выстраивания конструктивных государственно-церковных отношений необходимо ясное понимание обстановки, соединенное с возможностью получать своевременную и достоверную информацию. Именно здесь спотыкаются все политики, желающие повысить свое влияние в церковной среде. По опыту последних лет можно смело сказать: практически никто из политических лидеров не имеет сегодня достоверного представления о том, как на самом деле развивается внутрицерковная ситуация, от чего она зависит, каковы там главные действующие силы и перспективы – хотя бы на ближайшее время.

2. В связи с этим представляется необходимым дать краткие характеристики основным действующим лицам в этой области.

Так, патриарх Алексий II, без сомнения, является одним из старейших и опытнейших политиков в России. Он осторожен, терпелив, склонен к компромиссам.

Но в то же время за десять лет своего правления он не избежал ошибок. Скандальная речь перед раввинами в 1990г., подписание в 1993г. т.н. «Баламандского документа» с католиками, слишком явная близость с президентом Ельциным лишили его доверия значительной части паствы. Являясь формально «главным церковным начальником», он не является одновременно неформальным духовным лидером, не обладает тем духовным авторитетом, которым обладали в свое время митрополиты Никодим и Иоанн.

По своим личным убеждениям патриарх скорее либерал, чем консерватор. Впрочем, вся его долгая карьера – а епископ Алексий Ридигер стал постоянным членом Священного Синода тридцать лет назад – показывает, что патриарх – политик-прагматик, политик-реалист и будет делать лишь то, чего от него потребует текущая политическая обстановка, не проявляя при этом личных пристрастий.

3. Священный Синод.

По старой «советской» привычке все решения в Синоде принимаются единогласно. Если уверенности в таком исходе дела нет, вопрос просто не будет внесен в повестку дня. Тем не менее постоянные члены Синода не являются единой командой. Между ними часто возникают серьезные внутренние противоречия. Тем не менее перед лицом внешнего мира члены Синода всегда стремятся выступать единым фронтом. Это им, как правило, удается, хотя случаются и исключения: достаточно вспомнить «несанкционированное» благословение митрополитом Иоаннам оппозиционного политического блока «Согласие во имя России» в 1994 году.

4. Епископат Московской Патриархии.

Весь епископат МП можно с известной долей условности разделить на три основные группы.

Это, во-первых, группа т.н. «никодимовцев», т.е церковных либералов-западников, большую часть которой составляют епископы, рукоположенные еще митрополитом Никодимом (Ротовым). Политическая обстановка последних лет заставляет представителей этой группировки мимикрировать. В частности, последние годы митрополит Кирилл Гундяев – один из самых видных «никодимовцев» – усиленно озвучивает некоторые умеренно патриотические и консервативные лозунги. Но в области внутренней церковной политики «никодимовцы» остаются приверженцами либеральной, прозападной, прокатолической модели развития церкви.

Число таких архиереев составляет приблизительно четверть нынешнего епископата и с годами неуклонно уменьшается. Их наиболее слабым местом является отсутствие массовой поддержки «снизу», со стороны мирян и основной массы духовенства.

Вторая, наиболее многочисленная группа епископов состоит из обычных церковных чиновников, которые послушно следуют за всеми изменениями официального курса церковной политики. Сегодня они не представляют самостоятельной силы, но их значение может резко возрасти, если на архиерейских соборах начнется открытая дискуссия по важнейшим «болевым» проблемам современного русского православия. Это вполне может случиться, учитывая тот факт, что московское священноначалие медленно, но ощутимо теряет способность контролировать течение архиерейских соборов, и в перспективе они могут превратиться из чисто формальных мероприятий в арену острой внутрицерковной борьбы.

Третью группу составляют епископы-консерваторы. Она включает не так уж много архиереев, но их малое число компенсируется активной поддержкой церковных низов. После кончины митрополита Иоанна они не имеют явного лидера, но в контексте общеполитического развития России последних лет оказывают на внутрицерковную ситуацию все большее влияние.

5. Монашество

Наиболее консервативная и традиционалистски настроенная церковная сила. Ряд крупных обителей – таких как Троце-Сергиевская Лавра, Валаамский и Псково-Печерский монастыри, Оптина пустынь – оказывают сильнейшее влияние на сознание верующих. По сути, именно монашество в целом «контролирует» духовное состояние православных россиян. Вопреки воле монашествующих сегодня в церкви невозможна никакая серьезная смена курса церковной политики, хотя влияние иноков на церковно-политические процессы абсолютно неформально: существующие механизмы не предусматривают никакого участия рядового монашества в делах церковного управления.

6. Белое духовенство (приходские священники)

Наибольшая часть приходских батюшек – это обычные «рабочие лошадки», простые «требоисполнители», занятые повседневными церковными службами и собственными бытовыми проблемами. Остальные разделены на две наиболее заметные группировки.

Первая – это так называемые «новорусские протоиереи», как правило – настоятели больших храмов в крупных городах, сумевшие хорошо устроится в новых условиях. Богатство таких священников на фоне материальных затруднений основной массы прихожан сегодня столь вызывающе, что даже патриарх в своем выступлении на московском епархиальном собрании (23.12.98) вынужден был их резко одернуть, назвав «лжепастырями» и признав, что из-за них простые люди приходят к убеждению, что они «реально не нужны никому, о них не заботится ни государство, ни общество, а теперь и Церковь показывает, что ей ближе богатые, а не бедные...»

Вторая группа – молодые «фундаменталисты». Она в основном состоит из молодых провинциальных батюшек, рукоположенных уже после начала «перестройки». В городах их влияние на приходскую жизнь относительно невелико, но по мере того, как идет естественный процесс «смены кадров», оно становится все ощутимее.

7. Миряне

Подобно архиереям, миряне разделяются на три основные группировки.

Первая из них – либеральная церковная интеллигенция, политически весьма активная, имеющая доступ к значительным политическим и организационным ресурсам, демократическим СМИ и широкие зарубежные связи, но численно ничтожно малая (от силы несколько процентов) в сравнении с двумя другими.

Вторая, наиболее крупная группа мирян состоит из людей еще не вполне воцерковившихся и не до конца разобравшихся в сложных внутрицерковных проблемах. Большинство из них тяготеют к православному консерватизму, но чувствуя себя недостаточно компетентными, предпочитают не вмешиваться в церковно-политические баталии.

Наконец, третья группа православных мирян представляет из себя т.н. православно-патриотическое движение. В среде политически активной «православной общественности» они составляют подавляющее большинство, но эффективность их деятельности существенно снижается отсутствием организационно-политического единства.

8. Неоднократные попытки священноначалия сформировать «карманное» объединение православной общественности для создания видимости безропотного «всенародного одобрения» любых инициатив церковного начальства – провалилась. Созданный для этих целей Союз православных братств уже в начале 90-х годов вышел из-под контроля, занял крайнюю фундаменталистскую, антилиберальную, черносотенную позицию и активно занялся политической деятельностью, за что и был фактически распущен.

ВЫВОДЫ

1. Отсутствие ясной стратегии церковно-государственных отношений все сильнее затрудняет их гармоничное развитие. Церковные руководители это чувствуют: на ближайшем соборе предполагается приступить к рассмотрению официальной социальной доктрины церкви. Пришла пора и государству определить свои приоритеты в отношениях с РПЦ.

2. Господствующей тенденцией во внутрицерковной жизни последних лет является постепенное, но неуклонное усиление консервативно-охранительных, традиционалистских сил. Эти силы одновременно несут в себе явно выраженный заряд государственного патриотизма. Поэтому именно на них можно опираться, выстраивая новую концепцию отношений государства и церкви.

3. Сегодня РПЦ находится на распутье. С одной стороны – наследие советского прошлого все еще тяготеет над ней. С другой – крушение коммунизма и тоталитаризма пробудило в ней новые силы, которые позволяют надеяться на то, что она сумеет адекватно ответить на вызовы двадцать первого века.

Небесное воинство России

ВЕРНУТЬ ЦАРЯ, ВЕРНУТЬ ЦАРСТВО…

Вопрос о причислении Николая Второго и его семьи к лику святых предполагается обсудить на Архиерейском соборе в августе месяце. Председатель синодальной комиссии по канонизации митрополит Куртицкий и Коломенский Ювеналий недавно сказал по этому поводу: "Я думаю, что решение будет положительным". По словам митрополита, одной из главных тем обсуждения на Соборе станет "канонизация сонма новомучеников и исповедников российских, пострадавших за веру в ХХ веке". Недаром в последнее время на каждом заседании Священного Синода поименно рассматриваются списки, которые предоставляют епархии Русской Православной Церкви.

ПОД ДАВЛЕНИЕМ «НИЗОВ»

Тем не менее в православной прессе все еще звучат предположения, что под давлением либерального крыла МП прославление Государя будет отложено. Говорят, что решение об этом было уже практически принято, но массовые выступления верующих в пользу прославления заставили церковное руководство вновь поменять свою позицию.

А выступления были действительно массовыми. Так, например, в центре Санкт-Петербург 19 мая, в день рождения Царя Николая II, несмотря на неоднократные запрещения митрополита Владимира (Котлярова), состоялся многолюдный крестный ход посвященный памяти Царя Мученика. По словам организаторов крестного хода, в этот раз на него собрались до 4 тысяч верующих. У Спаса-на-Крови они пропели первую половину акафиста Николаю II. Затем крестный ход по набережной Екатерининского канала отправился к Казанскому Собору, на паперти которого продолжил пение акафиста. Завершилось молитвенное стояние соборной молитвою у Спаса-на-Крови.

Похоже, в Москве поняли, что игнорирование столь явно выраженного народного почитания Святых Царственных Мучеников может привести к нежелательному внутрицерковному напряжению. Но и противники прославления Государя сдаваться не намерены. Простым верующим остается только ждать, чем же закончится это противостояние.

ВО ГЛАВЕ УГЛА…

Впрочем, какое бы решение не принял Собор, свидетельства святости Царственных Мучеников, явленные Самим Богом, уже неоспоримы. Среди них одно из самых ярких – обилие чудотворных икон последнего Российского Самодержца Николая II. И от того, что мы увидим, распознаем, поймем в дарованных нам святынях, зависит наше будущее – и не в переносном, а в прямом смысле. А для того, чтобы увидеть и понять, нужно вспомнить, что такое Россия, что есть русский народ и чем мы были сильны и врагам необоримы вплоть до страшной катастрофы ХХ столетия.

Летописные сказания и учебники истории донесли до нас немало светозарных, трогающих душу рассказов о доблести, мужестве, терпении и смирении русских людей. Однако все эти красивые, благородные слова, сказанные о русском народе, к нам отношения больше не имеют – подобно тому, как боговдохновенные строки Ветхого Завета никак невозможно отнести к современным иудеям. Распяв Христа – евреи перестали быть богоизбранным народом и сделались народом-богоубийцей. Нарушив соборную клятву 1613-го года на верность царственному роду Романовых в феврале 1917-го – русские перестали быть народом-богоносцем, сделавшись народом-клятвопреступником. Предав на поносную смерть в июле 1918-го года своего Царя – русские согрешили вдвойне, и отныне наше имя  – народ-цареубийца.

«Не прикасайтеся помазанным Моим» – сказал Господь (Пс. 104, 15). И оставил дом наш пуст...

Наши благочестивые предки долго строили этот дом-государство, пока не положили в основание его три благословенных Богом камня: Православие, Самодержавие, Народность. Пока они стояли во главе угла, пока русский народ хранил верность Богу и Царю, Русское Царство было крепко и служило людям надежной лестницей в Царство Божие.

Что же ныне? Православны ли мы – народ русский? Нет. Мы, как народ, исповедуем веротерпимость, то есть право каждого веровать хоть в Кришну, хоть в астральный мир, хоть в самого главного супротивника Божия... Самодержавны? Увы, у нас тьма-тьмущая вождей, грызущихся между собой за передел власти и не несущих никакой ответственности за развращение и разграбление людей. Народны? Никак нет, мы теперь – арифметическая составляющая из лебедей, раков, щук и прочих тварей, и кого больше окажется в нужный момент на избирательных участках, тот на данный момент и народ.

А между тем потеря хотя бы одного из краеугольных камней нашей государственности катастрофична для нации. «Только непостижимое легкомыслие может полагать, что с уничтожением одного члена нашего государственного триединства: православия, самодержавия и народности, – остальные два будто бы не потерпят ущерба, – писал почти сто лет назад, боясь даже помыслить, что подобное может произойти, священномученик Иоанн Восторгов. – Несомненно, целость нашего мировоззрения тогда рушится, как рушится треугольник, если из него вынуть одну сторону; несомненно, Россию, в случае успеха таких учений, ждет впереди расчленение и гибель; из народа созидательного и исторического мы обратимся в рабочий скот, в жалкий безличный материал истории, в жалкий материал работы других народов».

НАРОД БЕЗ ИДЕАЛА?

Увы, такое непостижимое легкомыслие было явлено. А ведь когда православные интеллигенты-народники в начале столетия затевали сегодняшнюю бучу, их не устраивало в государственном триединстве только одна составляющая – Самодержавный Царь!

И крепкий колосс Российского Государства подкосился и пал, на радость его врагам. Из могучего народа мы превратились в тот самый жалкий материал истории, лишившись и родины, и даже сродников наших. Мы, как народ, больше не является духовными преемниками наших светоносных предков: равноапостольного Владимира, преподобных Сергия Радонежского, Александра Свирского, Серафима Саровского, священномученика Гермогена, праведного отца Иоанна Кронштадтского... Мы лишь блудные сыновья утерянной России. Без крова, без веры, без вождя.

У русского народа нет больше скреп: нет ни общих идеалов, ни общей мечты, ни общей цели. А разве может быть – даже физически существовать – народ без идеала? Если же понимать под идеалом туманные фразы о построении демократами «сильной России», где каждый будет сыт, одет и удовлетворен физически, то это скорее антиидеал, ибо «сила» народоправческого государства, как свидетельствует история, заключается в попрании идеалов истинных, Божиих, и ее главной опорой являются самые низменные страсти: властолюбие, алчность, содомитство... Но это уже не держава, не государство, а, говоря словами того же новомученика отца Иоанна Восторгова, «царство двуногих животных, может быть и очень умных, но не нравственно-разумных существ, не людей в действительном значении этого слова!».

«Если государство чуждо религиозно-нравственного начала и характера, – говорил будущий священномученик, – если оно – только хозяйственное предприятие или основанный только на взаимной выгоде и национальном эгоизме союз, а не среда для осуществления нравственного идеала христианской личности и высшего призвания христианского народа... Если религия есть «частное дело» и не имеет ни малейшего касательства к жизни общества и государства; если нравственность независима от религии и Церковь отделена от государства, а государство чуждо Церкви... Если царь не является орудием мироправящего Промысла и орудием Промысла в жизни данного народа.... Если правовые нормы не опираются на вечные и неизменные нормы нравственного закона, получающего содержание, освящение, силу и авторитет в законе живого, личного Бога... Если право временно и условно, и каждый народ, каждое племя, каждый класс имеют свою нравственность и не обязаны проверять ее в зеркале закона Божия; если нравственная истина не остается истиною всегда и везде, и есть нечто относительное, изменяющееся соответственно росту и развитию общества... И если поэтому власть царя есть только передоверие власти народа, если она ограничена и ограничима, если она в существе и в действовавнии зависит от изменяющегося каприза тех, кто вздумает назвать себя волеизъявителями народа, как источника власти царской, если исходище власти царя не в Боге, опора, цели, задачи и высшая ответственность не в Боге, не в христианской совести: тогда... тогда пред нами в лучшем случае муравейник или пчельник вместо человеческого государства!

Может быть – хотя это совершенно невероятно, – может быть, в таком муравейнике с железною принудительностью и с неумолимым смертным приговором всякому ослушнику и всякой не похожей на других по дарованиям и стремлениям личности пройдет закон труда, и будет всем тепло и сытно (по крайней мере, этим обещанием увлекают в свою веру мечтатели о новом государственном строе): но человеческой душе будет холодно, и голодно, и бесприютно в этом обещаемом раю».

ГОСУДАРЬ ВЕРНУЛСЯ

Итак, государство, чтобы быть сильным, обязано быть нравственным. А что такое нравственность – не в демократическом понимании, а высшая Нравственность, которая не может быть оспорена никем из смертных? Это – Бог. Значит строить сильное государство (и сильное не сытостью и удовольствиями, а прежде всего духом) можно только на основании Заповедей Божиих. Единственным же благословенным Богом государством (в отличие от всех иных форм государственного управления, лишь попущенных Богом за грехи народов) является Православное Самодержавное Царство (отсюда и краеугольные его камни: Православие, Самодержавие, Народность), возглавитель которого – Помазанник Божий, Православный Самодержавный Царь.

Мы лишили себя Царя, а с ним и Империи – Русского Царства. Но если мы русские, вернее, если мы хотим опять стать русскими, то должны понимать, что мы (призовем опять на помощь святого новомученика о. Иоанна Восторгова, жизнь свою положившего за Веру, Царя и Отечество) «не можем отказаться от завещанного нам историей самодержавия наших царей, излюбленного и созданного народом, освященного Церковью, запечатленного священным помазанием царей, не можем отказаться от самодержавия – в смысле религиозно-нравственного воззрения на государство, в противоположность правовому, – если бы даже сам Самодержец от него отрекся».

Вернуть Царя, вернуть Царство – не в нашей власти. Но мы можем вымолить эту награду у Того, Кто правит миром. Что для этого надо? Соборное покаяние народа, соборная молитва об отпущении наших смертных грехов и соборное же прославление умученного богоборцами последнего преданного нами Государя Императора Николая II.

К сожалению, далеко не все (не только неверующие, но и православные, и, более того, иереи и архиереи) понимают насущную необходимость этих всенародных актов. «Лично я здесь не при чем, – говорят они, – нет на мне греха ни цареубийства, ни клятвопреступления, и не моя вина в том, что я родился при богоборческой власти». Полноте! Ведь и иудейское племя не своими руками распинало Христа! Однако евреи хорошо понимали свою ответственность и потому кричали: «Кровь его на нас и на детях наших!». Смыта ли сегодня, две тысячи лет спустя, эта кровь с них – с людей, лично не убивавших Бога? Нет, пролитая Божественная кровь по-прежнему лежит на них страшным заклятьем. Так и на нас, «лично не участвовавших», на всем народе русском лежит печать клятвопреступления и цареубийства.

И не снимется эта печать ни с нас, ни с наших детей, ни с внуков и пра-пра-правнуков, доколе мы – не каждый сам по себе, а народ – не возопием, подобно евангельскому блудному сыну: «Господи, согрешили мы на Небо и пред Тобой! Преступили клятву, данную благочестивыми предками нашими на верность Царскому роду Романовых, растоптали, надсмеялись над ней, попустили кучке душегубов убить Помазанника Твоего и живем, как псы, на блевотине, поклоняясь идолам народоправства! Прости нас, Господи, и прими хоть в число наемников Твоих. Помоги если не вернуть законного Государя, то хотя бы прославить преданного нами на лютую смерть Царственного Страстотерпца Николая!».

Мы думаем, именно в ожидании всенародного раскаяния и даровал нам Господь чудотворную мироточивую икону убиенного Русского Императора. Ныне Государь наш вернулся в свои владения, чтобы подобно Предтече и Крестителю Господню Иоанну, увещевать русский народ: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное!».

Да будет так. Аминь.

Е.Карасев

Русское православное зарубежье

Православное осмысление русской судьбы, русского служения в условиях современной мировой апостасии – одна из наших важнейших задач, без решения которой невозможно возрождение русского национального самосознания. Но такое осмысление будет неполным и предвзятым, если мы не сумеем ознакомиться с опытом русской эмиграции. Между тем в зарубежных православных изданиях печаталось и печатается много статей, посвященных этой проблеме.

Одну из них мы сегодня предлагаем вниманию читателей «РП». Статья эта недавно была опубликована в журнале РПЦЗ «Православная Русь». Помимо прочего, на наш взгляд, статья свидетельствует о том, что в русском зарубежье еще остались здравомыслящие люди, способные не только самозабвенно ругать «Красную Патриархию» по поводу и без повода, но – отрешившись от мятежа и суеты – спокойно говорить на самые важные темы.

ПОСЛЕДНЯЯ СИЛА

В истории Русского Православия было три великих потрясения.

Первое потрясение связано с опустошительными монгольскими набегами на Русь, когда от рук завоевателей и огня пожарищ погибли многие церковные ценности и святыни.

Второе потрясение связано с церковными реформами конца XXVII столетия, подготовившими почву для государственных реформ начала XXVIII века. В то время была поколеблена народная вера в незыблемую освященность Русского Православия, а это в свою очередь ослабило сопротивляемость церковного народа неканоническим новшествам, искажавшим не только церковно-бытовое, но и церковно-иерархическое устройство.

Третьим потрясением стала февральско-октябрьская революция 1917 года, взявшая от среды русского царя, удерживавшего совершение тайны беззакония, и начавшая наступление на Церковь по двум направлениям: внешнего насилия и внутреннего разложения.

Милостию Божией после каждого из этих великих потрясений Русское Православие не только не прекращало своего существования, но, напротив, переживало небывалый духовный расцвет, своего рода преображение, позволявшее Церкви жить и действовать в новых условиях.

Так, после первого потрясения Русское Православие возросло из границ Киевской Руси до границ Московского царства.

После второго потрясения влияние Русского Православия распространилось на всю необъятную ширь Российской империи. Русские миссионеры просвещали светом Христианства язычников Америки, Японии, Китая и других стран.

После третьего потрясения Русское Православие, на протяжении тысячелетия хранимое и преумножаемое, как священный елей в драгоценном фиале, было излито на всю вселенную. Новомученики пострадали в России, а изгнанники российские пронесли свет их мученического свидетельства по всему миру. Необычайно возросло духовно-культурное влияние Русского Православия на пост-христианские западные народы.

С того времени и до сего дня задача русских православных христиан заключается в проповеди Святого Православия «перед лицом господствующего зла», в деятельном участии в борьбе Святого Духа с бездуховностью и лжедуховностью.

* * *

Кроме Вселенского Православного Христианства, передовой ратью которого является Русское Православие, в мире действуют еще две основные грозные силы, это: восточная лжедуховность и западная бездуховность. История человечества вершится в зависимости с соотношения этих трех сил.

* * *

К восточной духовности можно отнести не только язычество, но так же иудаизм и ислам. Однако, сердцем восточной духовности является Индия языческая. Эта страна, как будто бы незначительная в политическом смысле, воистину является мистическим узлом мировой лжедуховности. «Индия духа» – это не географическое понятие, это символ и знамя темной духовности.

Индия, своего рода, – антипод Святой Руси, ее отражение в кривом зеркале. Как и Русь, в своих последних высших задачах, Индия не стремится к внешнему, как и Русь, она – ратница в невидимой брани диавола и Бога. Но в отличие от Святой Руси «Индия духа» посвятила себя на служение бесам.

Судьбы человечества во многом зависят от плодов той скрытой, но упорной духовной брани, которая продолжается между Русью Святой и Индией языческой.

* * *

Мистическим центром мировой бездуховности является Америка, с ее идеалом безрелигиозной государственности, которая, якобы, призвана обеспечить равные условия существования всех религий. На самом же деле под флагом американизации мира идет борьба против истинного Христианства. Состояние «бездуховности» как таковое невозможно. Бездуховность и религиозная теплохладность с их языческим лозунгом «хлеба и зрелищ!» (на современном языке: «гамбургеров и видеофильмов!») вводят своих последователей в общение с падшими духами. Путь лжедуховности и бездуховности заканчивается в преисподней.

Ныне весь мир является полем сражения бездуховности и