Волки

С того момента, как Русская Церковь освободилась от ярма государственного богоборчества, прошло не так уж много времени. Однако в эти несколько лет уместилось столько событий, что в иных условиях хватило бы на десятилетия. Украинский, эстонский, молдавский расколы, агрессия тоталитарных сект, открытие «параллельных» приходов «зарубежниками», восстановление храма Христа Спасителя, пламенная проповедь петербургского митрополита Иоанна, разрыв канонических отношений с Константинополем, обостренное противостояние обновленцев и традиционалистов... И это — далеко не полный перечень.

Церковное самосознание, стремясь к ясности понимания нашего нынешнего положения, прошло за последние годы большой, зачастую болезненный путь. Но труды и скорби, понесенные на этом пути, не были напрасными и дали-таки свой добрый плод. Во всяком случае в настоящее время в сознании православной общественности уже вполне отчетливо вырисовались основные проблемы нашей церковной жизни, ее главные «болевые точки» и опасности, грозящие мирному и немятежному течению церковного бытия.

Суть этих опасностей и проблем можно выразить одной фразой: благодатные недра Русской Церкви разъедают (увы, при поддержке определенной части епископата) две пагубные болезни, две коварные ереси — обновленчество и экуменизм. Они, конечно, еще не поразили всю полноту церковного организма, но если мы не предпримем срочных и энергичных мер соборного врачевания, то со временем церковную жизнь ожидают страшные нестроения и мятежи, расколы и смуты...

Многие православные не слишком задумываются о том, что из себя представляет современное экуменическое движение, что такое ВСЦ и какова в нем роль Русской Церкви. Считают, что вся эта «церковная политика» их не касается. И не интересуются — что там, в экуменических центрах, происходит. А зря. Ибо там процветают вопиющее беззаконие и бесстыдное попрание всех норм христианского вероучения и нравственности. Ей Богу, если бы экуменисты сами не писали откровенно обо всем происходящем в своих журналах и пресс-релизах, во многое из этого было бы просто невозможно поверить.

Впрочем, чтобы не быть голословными, приведем несколько примеров.

Согласно решению центрального комитета Всемирного совета церквей, местом проведения его очередной Генеральной ассамблеи в 1998 году выбрана столица Зимбабве — Хараре. Однако уже в сентябре 96-го это решение было подвергнуто на очередном заседании ЦК ВСЦ острой критике. Причиной разгоревшийся дискуссии стали письма, пришедшие в женевскую штаб-квартиру этой организации от... зимбабвийских лесбиянок и гомосексуалистов!

Авторы писем жаловались во Всемирный совет церквей, что президент Зимбабве Роберт Мугабе, попирая все правила демократического плюрализма, объявил в своей стране «сексуальным меньшинствам» настоящую войну и они теперь лишены «законного права» беспрепятственно реализовывать свои извращенные симпатии.

Сей вопль обиженных педерастов вызвал в Женеве острую полемику. Значительная часть членов ЦК ВСЦ стала настаивать на безусловном переносе Генеральной ассамблеи из Хараре в другой город, мотивируя это тем, что они не смогут спокойно заниматься достижением экуменического «христианского единства», если будут знать, что рядом притесняют несчастных геев и лесбиянок.

Генеральному секретарю ВСЦ Конраду Райзеру с большим трудом удалось погасить конфликт. И то, только после того, как он лично встретился с президентом Мугабе и получил его заверения в том, что если кому-то из обиженных экуменистов захочется провести акцию поддержки зимбабвийских извращенцев, то правительство страны не будет чинить им в этом препятствий. А чтобы ни у кого не осталось сомнений в победе плюрализма, вся эта история была описана на страницах очередного выпуска международного экуменического журнала «Ecumenical News International»!..

Впрочем, досточтимый г-н Райзер уже имел значительный опыт урегулирования подобных конфликтов. Еще в январе 1994 года в Иоганнесбурге, в Южноафриканской Республике, состоялось заседание центрального комитета ВСЦ, на котором было предложено «обратить особое внимание на нападки на женщин-лесбиянок» и принять по этому поводу специальное заявление. Когда же представители православных церквей заявили о необходимости вставить в такой документ призыв к содомитам покаяться — оно было отвергнуто как слишком радикальное!

И это вовсе не единичные факты. Экуменическое движение до самых глубин поражено духом, прямо враждебным Закону Божию и Заповедям Христовым. В октябре 1996 года в Англии ведущая популярной радиопрограммы Энн Эткинс обвинила руководство Англиканской Церкви (тоже, кстати, являющейся членом ВСЦ) в потворстве порокам и попрании самих основ христианской морали. Поводом для ее выступления стала подготовка к празднованию 20-летнего юбилея Движения христиан-гомоксексуалистов и лесбиянок (!!! — К.Д.),которое должно было состояться в лондонском Саутуаркском соборе.

Впрочем, этот скандал быстро забылся. Да и в самом деле, о чем тут говорить, если еще в 1989 году англиканский епископ Ньюарка Джек Спонг «рукоположил» в «священники» известного гомосексуалиста Роберта Уильямса. В 1991 году он «посвятил» в «священный сан» еще одного педераста, Берри Стофела, о чем не замедлил поведать миру экуменический журнал «Ecumenical Press Service» (№28 за 1991г.). Однако очень скоро его превзошел в «широте взглядов» коллега из Вашингтона, Рональд Хейнз, который «рукоположил во иереи» женщину-лесбиянку, Елизавету Карл («Ecumenical Press Service» №25 за 1991г.).

Более того, пропагандируя свой «передовой» опыт, Джек Спонг написал книгу «Спасая Библию от фундаментализма», в которой, в частности, утверждает, что мужеложником был... святой первоверховный апостол Павел!! Видит Бог, христианину омерзительно даже упоминать об этом пасквиле, но делать это сегодня в России, на мой взгляд, необходимо. Православные должны знать, в какую бездну мерзости увлекают их архиереи-экуменисты, подобные митрополиту Владимиру (Котлярову), который публично с амвона призывает нас «сесть и поговорить» с подобными «братьями-христианами» «о том, кто правильно молится, кто правильно исповедует...» (проповедь в Иоанновском монастыре 2.01.97. Стенограмма).

Не зря в свое время известный экуменист митрополит трансильванский Антоний признал: «Пожалуй, это счастье для экуменического движения, что православный народ не знает, что на самом деле творится в Женеве, в резиденции ВСЦ» («Ekklhsia» № 13/1-15. 09. 1994, с. 500а). Отсюда вывод: для того, чтобы показать истинное лицо экуменизма, необходимо максимально полно информировать православную общественность о том, что на самом деле кроется за респектабельной вывеской «борьбы за христианское единство».

Возможно, тогда излишне доверчивые православные русские люди по-другому станут воспринимать заявления митрополита Кирилла (Гундяева) о том, что «Русская Церковь неразрывно связана с экуменическим движением», и Генсека ВСЦ Конрада Райзера, утверждавшего в интервью «Московским Новостям» (№38, 1996 г.), что «экуменизм не влечет за собой богословского, литургического или обрядового компромисса, не ищет разрушения того, что принадлежит Истине, что принадлежит Христу». Кстати, весьма двусмысленными на этом фоне выглядят и комплименты владыке Кириллу со стороны Райзера, называющего митрополита «деятелем, преданным экуменическому движению».

Да и утверждение генсека ВСЦ, будто «с 1961 года Русская Православная Церковь играет центральную роль в жизни Всемирного Совета Церквей», порождает массу вопросов. Что, РПЦ (столь влиятельная, по словам Райзера, в Совете) согласна с практикой рукоположений половых извращенцев? Или не может воспрепятствовать кощунственному обсуждению этой темы в ЦК ВСЦ? Или просто-напросто не считает сей факт препятствием для своего участия в экуменическом движении?..

Впрочем, проблема экуменических контактов с инославными не исчерпывается одним лишь конфликтом вокруг участия Русской Церкви в еретическом Всемирном совете церквей. Ничуть не менее остро стоит вопрос о православно-католических отношениях. Причем наличие в РПЦ активной прокатолической (по сути дела — униатской) фракции, состоящей из архиереев-никодимовцев, преподавателей Санкт-Петербургской духовной академии и некоторых представителей столичного духовенства, позволяет предположить, что противостояние по этому вопросу в ближайшем будущем будет обостряться.

Этот вариант развития событий представляется тем более вероятным, что сами униаты внутри РПЦ (после развала СССР, торжества «плюрализма» и «демократии», а особенно — после смерти митрополита Иоанна и назначения постоянным членом Священного Синода митрополита Владимира) практически перестали скрывать свои намерения «окатоличить» Россию.

Наиболее рьяные никодимовцы не скрывали этого и раньше. Сам владыка Никодим (Ротов) говорил о необходимости унии едва ли не в открытую еще в середине 70-х годов. Его ближайший ученик, владыка Кирилл (Гундяев) летом 1983 года на VI ассамблее ВСЦ в Ванкувере совместно с католиками участвовал в так называемой «экуменической литургии», составленной французом Максом Турианом, во время которой возглашал: «Помолимся, чтобы мы могли вскоре достигнуть видимого общения в теле Христовом путем преломления хлеба и благословения чаши вокруг одного стола».

Известные исследователи экуменизма из Болгарии архимандриты Серафим (Алексиев) и Сергий (Язаджиев) пишут, что «кощунственный смысл этих слов не требует даже комментариев», а своим сослужением в этом еретическом сборище владыка Кирилл «грубо попрал не только 10-е и 45-е апостольские правила, но и все православное предание» («Почему православному христианину нельзя быть экуменистом», СПб, 1992 г. с.67).

Однако такого рода протесты мало волнуют никодимовцев. Например, епископ Виленский и Литовский Хризостом (Мартишкин) — еще один ставленник митрополита Никодима, бывший в 1972-1981 годах заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений — неоднократно разрешал униатам совершать службу в православном соборе Вильнюса, а в интервью газете «Известия» (30.11.1991) и вовсе заявил, что «не видит ничего плохого», если кто-нибудь из его паствы станет католиком и таким образом «приобщится к христианской нравственности»!

Со временем униаты и вовсе перестали стесняться. Нынешний викарий митрополита Кирилла епископ Балтийский Пантелеимон в 1996 году публично позволил себе совершенно беспрецедентное высказывание, открыто заявив, что «католики причащались в наших храмах, священники совершали для них молитвы». Причем опубликованы эти его слова были не где-нибудь, а в газете под названием «Ведомости православной жизни» (№2/12, 1996)!

«Калиниградский католический вестник» (№2, 1996) тут же с удовольствием уточнил: «Совместные молитвы провели: епископ балтийский Пантелеимон, викарий митрополита Кирилла Гундяева, и аббат Тевтонского ордена Арнольд». Уточним и мы: этот Тевтонский орден, между прочим, — тот самый, с которым воевал еще святой благоверный князь Александр Невский, защищая Русь от латинских притязаний! Впрочем, чего ожидать от викария, если сам митрополит Кирилл еще в конце 1992 года представил Священному Синоду рапорт о внесении в святцы Русской Православной Церкви пражского епископа Адальберта (+ 997 г. по Р.Х.), канонизированного католиками в качестве «первого христианского миссионера в Восточной Пруссии» и известного русской истории как яростный гонитель славянского богослужения, непримиримый противник «просветителей славян», святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

Что же касается совместного богослужения, то еще в 1969 году, будучи простым диаконом, отец Кирилл — по свидетельству католического журнала «Истина и жизнь» (№2, 1995 г.) — сослужил в церкви ленинградской Духовной академии литургию с известным католиком-иезуитом Мигелем Арранцем, личным переводчиком папы римского Павла VI. Этот господин Арранц, человек в Ватикане весьма влиятельный, потом в течение пяти лет по приглашению митрополита Никодима (Ротова) преподавал в православной Духовной академии. Каждое воскресенье он, по собственным воспоминаниям, «причащался на Литургии вместе со всеми православными клириками. А по будням служил Мессу у себя в комнате».

С середины 70-х профессор-иезуит больше в академии не преподавал, но вот, после назначения на Петербургскую кафедру владыки Владимира (Котлярова), опять появился в городе на Неве. 24 ноября 1996 года он участвовал в богослужении в храме Воскресения Христова, что на Обводном канале, а затем читал лекцию по литургике в православной воскресной школе для взрослых.

Подобные примеры характерны, увы, не только для Петербурга и Вильнюса, Калининграда и Москвы. Все явственне и сильнее ощущается католическое влияние и в российской глубинке. Однако столь откровенное и бесстыдное попрание униатами православных канонов и святоотечесткого предания не могло не вызвать ответной реакции.

Как говорится, нет худа без добра. Вороватая российская демократия, открыв все шлюзы для духовной агрессии против православия на Руси, одновременно способствовала очищению русского национально-религиозного самосознания, поневоле разбуженного шумной «плюралистической» вакханалией. Атака униатов натолкнулась на стойкое сопротивление рядовых верующих, провинциальных священников, профессорско-преподавательского состава московской Духовной академии и «ортодоксальной» части епископата.

«Ваше Святейшество! — писали Патриарху Алексию II в конце 1995 года 109 клириков и преподавателей духовных школ Москвы и подмосковья. — В условиях активной экспансии римо-католичества нас особенно настораживает открытое сотрудничество некоторых клириков нашей Церкви с теми католическими структурами, которые занимаются прозелитизмом на территории России». Приводя многочисленные примеры такого сотрудничества, авторы обращения заключали: «Ватикан пытается создать внутри Русской Православной Церкви прослойку духовенства, лояльную к католическому вероучению и служащую делу заключения унии».

К сожалению, будучи связанными узами иерархической церковной дисциплины, батюшки не решились в этом документе открыто назвать и епископов-униатов, покрывающих своей архиерейской властью еретичествующих священников. Однако сам тон обращения не оставлял сомнения в том, сколь глубоко оскорблены чувства православных клириков откровенно антиканоническими действиями вероотступников.

Через год после этого обращения письмо аналогичного содержания направили Новосибирскому епископу Сергию тридцать три подчиненных ему священнослужителя, возмущенных прокатолическими симпатиями своего архиерея. «Сообщения о совместных служениях православных с католиками, которые стали появляться последнее время в печати, не могут не тревожить нас, пастырей Русской Православной Церкви, ведь мы давали присягу перед Святым Крестом и Евангелием соблюдать стадо Христово в церковной ограде и верности Святой Православной вере, — писали клирики. — Контакты с католицизмом опасны, ибо влекут за собой проникновение в нашу церковную среду богословского модернизма, ведут к нестроениям и расколам, угрожают отпавшим от Святоотеческого Православия лишением спасения».

В этом документе обращает на себя внимание тот факт, что батюшки не просто высказывают недовольство католической экспансией, но пытаются подкрепить свое мнение соборным авторитетом канонически безупречных документов: Окружного послания восточных патриархов 1848 года, Окружного Патриаршего и Синодального послания Константинопольской Церкви 1895 года и других, недвусмысленно и ясно определивших католицизм как несомненную ересь. Причем делается это явно для того, чтобы дать достойный отпор высокопоставленным экуменистам, заявляющим, подобно минскому митрополиту Филарету (Вахромееву), будто бы «католики отпали от общения с Православной Церковью, но не были осуждены соборно как еретики».

Впрочем, можно предположить, что на Московское священноначалие все это не произвело бы особого впечатления, если б в последнее время явственно не обозначила себя непримиримая оппозиция никодимовщине внутри самого епископата.

Наиболее показательной и лаконичной в этом отношении является резолюция, наложенная Курганским епископом Михаилом в конце прошлого года на письме, разосланном из Питера всем архиереям и описывавшем братание с католиками в Царском Селе (См. «Русь Православную» №42 от 5.12 1996). Она гласит: «Возмутительно. Обратитесь к Архиерейскому Собору, который состоится 18-22 февраля 1997 года. Нет ереси худшей и подлейшей, чем католицизм». Думается, что эту точку зрения разделяют и многие другие архиереи, а потому ближайшее время станет для РПЦ временем серьезного испытания на верность православию и благодатное внутреннее единство.

При этом нам было бы весьма полезно вспомнить, что когда к знаменитому исповеднику XV века святителю Марку Эфесскому обратились с вопросом, как относиться к некоему епископу, служащему вместе с латинянами, подвижник ответил: «Всеми способами избегать общения с ним, и не сослужить ему, ни вообще поминать его, и считать не архиереем, но волком». О таковых и Священное Писание предупреждает нас: «...Войдут к вам лютые волки, не щадящие стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно, дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте...» (Деян. 20,29).

В наше смутное время кто-то должен, наконец, набраться смелости и назвать вещи своими именами, открыто сказав, что все эти кириллы, владимиры, хризостомы, пантелеимоны и иные, подобные им — не православные пастыри, но прямые вероотступники, и именно к ним относится грозное определение Христа: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в волчьей одежде, а внутри суть волки хищные» (Мф. 7,15). Молчать далее недопустимо, ибо это тот самый случай, о котором Святые Отцы сказали: «Молчанием предается Бог».

Наш же, православных, прямой долг — хранить святыни веры в чистоте и неповрежденности, отстаивая, если понадобится, сию чистоту даже до пролития крови своей...

В 1967 году православный архиепископ Иаковос (Кукузис), представитель Константинопольской патриархии в Америке и управляющий греческой зарубежной епархией, рьяный экуменист, открыто заявил: «Мы нуждаемся в новом христианстве, основанном на совершенно новых понятиях и терминах... Будущим поколениям мы не можем преподать принятую нами форму религии».

Не надо быть ученым богословом, чтобы понять, что такое «обновление» грозит христианству полным уничтожением, а Православной Церкви — расколом, потерей Божественной благодати и превращением в послушное орудие грядущего антихриста. Вот почему проблема обновленчества, наряду с экуменизмом и униатством, является одной из важнейших проблем современной церковной жизни.

Россия впервые столкнулась с обновленческой ересью (под видом печально знаменитой «ереси жидовствующих») еще во времена Иоанна III, в XV столетии по Рождестве Христовом. Жидовствующие еретики не признавали церковные таинства, ругались над иконами, отрицали церковное предание и стремились тайно поставить под свой контроль высшую церковную и государственную власть, чтобы затем приступить к реформам «устаревшего» православия. Однако несмотря на то, что на некоторое время им удалось вовлечь в свои планы даже княгиню Елену, невестку великого князя Иоанна и московского митрополита Зосиму, в 1504 году на соборе ересь была предана проклятию, а главные еретики осуждены на казнь.

Вторично Русская Церковь испытала на себе все тяготы обновленческой смуты, когда либерально-демократическая часть духовенства решила воспользоваться революционными потрясениями 1917 года для захва