Начало пути

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

О независимой православно-патриотической газете мы мечтали с 1993 года — с того момента, как приснопамятный митрополит Иоанн (Снычев) благословил нас на ее создание. Тем не менее долгое время нам пришлось выходить в качестве приложения к другим изданиям. Но теперь, с надеждой на всесильную помощь Божию, мы начинаем свой самостоятельный путь.

Братья и сестры! На этом пути нам будет жизненно необходима ваша помощь, ваш совет и ваши молитвы. Жизнь доказывает: без откровенного, конструктивного диалога, без широкой дискуссии о главных проблемах русского духовного возрождения, о нынешней внутрицерковной ситуации — мы не сумеем одолеть бушующую в России смуту. В такой борьбе каждому православному необходима ясная, продуманная и выстраданная позиция. Поэтому мы сочли необходимым в первую очередь опубликовать материал, являющийся своего рода манифестом редакционного коллектива «Руси Православной».

Господи, благослови!

Отечественная история свидетельствует, что соборные механизмы русской жизни, равно церковной и государственной, веками служили незаменимым орудием сохранения всенародного, общенационального единства в самые тяжелые времена внутренних нестроений и смут, мятежей и социальных катаклизмов. Животворящие начала русской соборности коренятся в благодатной силе Слова Божиего, провозглашающего «снисхождение друг ко другу любовью со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением», в старании «сохранять единство духа в союзе мира» (Ефес. 4, 2-3).

В современной России только Православная Церковь, несмотря на все гонения и наветы, смогла сохранить в своем бытии благодатный дух соборности. Сумеет ли она сегодня — преодолев тяжелейшее многодесятилетнее наследие богоборческого тоталитаризма — восстановить соборные начала русского православия во всей их спасительной полноте? Сумеет ли подать благой пример соборного врачевания внутренних недугов российскому обществу — обезверившемуся, лишившемуся цели и смысла существования; российскому государству — ослабевшему в борьбе амбиций и междоусобных распрях?

На исходе ХХ столетия от этого зависит слишком много: судьба самой РПЦ, жизнеспособность Православия во всем мире, будущее России и русского народа...

Сегодня всеобъемлющий — экономический, политический, нравственный и мировоззренческий — кризис терзает Россию с невиданной силой. Кто же, как не Церковь, сия соборная совесть народа, способен в такой ситуации объединить людей вокруг высших идеалов и святынь, придать их жизни непреходящий, вечный смысл, указать великую надмирную цель! Однако для этого сама Церковь должна быть духовно и нравственно здорова, хорошо управляема и, главное, внутренне едина перед лицом агрессивного богоборческого мира — мира грехов, пороков и страстей.

Однако пока такого единства нет: острый конфликт либералов и консерваторов, обновленцев и традиционалистов омрачает церковную жизнь. Целенаправленно и неуклонно преодолевая страшные последствия государственного богоборчества, сегодня Русская Церковь подошла к той черте, когда не замечать далее этого зреющего раскола больше нельзя. Его необходимо уврачевать. Но сделать это можно лишь с помощью решительного применения соборных средств, на пути безусловного сохранения чистоты и неповрежденности православного вероучения.

В современных условиях всеобъемлющей смуты окончательное решение проблемы духовного единства русского православия займет не год и не два. И важнейшую роль в таком святом деле призваны сыграть православные средства массовой информации.

Никакая газета, безусловно, не сможет разом решить все задачи, стоящие сегодня перед Русской Церковью. Но мы должны хотя бы очертить круг этих задач, гласно обсудить их и наметить пути решения. Если же такого обсуждения не произойдет, если высшие иерархи не прислушаются к голосу церковных «низов», если откровенный и нелицеприятный обмен мнениями внутри РПЦ будет заменен бранью и навешиванием ярлыков — положение лишь обострится. Получится, что архипастыри, удовлетворившись достигнутым политическим влиянием и материальным достатком, живут какой-то собственной, особой, оторванной от народа жизнью, предоставив миллионам своих прихожан самостоятельно разбираться во всех хитросплетениях сложившейся ситуации.

Худшего, более страшного и пагубного разделения между пастырями и паствой даже представить себе нельзя! Мы, со своей стороны, готовы сделать все, чтобы его не произошло.

Опыт жизни и читательские письма, приходящие в «Русь Православную» со всех концов России, свидетельствуют, что главных «болевых точек» современной церковной жизни насчитывается сегодня по меньшей мере восемь. Вот они:

1. Участие Русской Православной Церкви в экуменическом движении и членство во Всемирном Совете Церквей;

3. Готовящаяся за спиной церковного народа уния с еретиками-монофизитами;

Приведенный перечень включает в себя лишь основные вопросы современной церковной жизни, разногласия по которым требуют скорейшего обсуждения. При этом мы сознательно не упоминаем об огромном комплексе организационных, кадровых и миссионерских проблем, которые стоят перед РПЦ. Все они, безусловно, существенны, но пути их разрешения более или менее ясны, и, что еще важнее, в этих областях сложилось прочное общецерковное согласие, которое служит гарантом их успешного решения. Сейчас же, думается нам, было бы правильнее сосредоточиться на решении вопросов, грозящих подорвать внутренне единство Русской Церкви...

Нежелание подавляющего большинства рядовых мирян и священников участвовать в каких бы то ни было экуменических экзерсисах столь же очевидно, сколь и стремление аппаратной верхушки РПЦ сохранить для себя выгодную кормушку «межхристианского взаимодействия».

Документы прошлого Архиерейского Собора, состоявшегося в декабре 1994 года, лишь скромно констатировали «неоднозначное отношение к участию нашей Церкви в экуменическом движении и межхристианских организациях». В результате Собор принял никого ни к чему не обязывающее решение о «необходимости подвергнуть все вопросы, беспокоящие духовенство и мирян нашей Церкви в связи с ее участием в экуменическом движении, тщательному богословскому, пастырскому и историческому анализу и переосмыслению». И тут же фактически снял все ограничения на церковное общение с еретиками, постановив, что «вопрос о целесообразности или нецелесообразности совместных молитв с инославными предоставляется на благоусмотрение епархиальных архиереев».

Результаты такого «благоусмотрения» различных архиереев-экуменистов — от митрополита Петербургского Владимира (Котлярова) до епископа Новосибирского Сергия (Соколова) — хорошо известны и не требуют комментариев.

На очередном Архиерейском Соборе 1997 года экуменическое лобби опять сделало все для того, чтобы сорвать принятие каких бы то ни было конструктивных решений. Доклад руководителя синодальной Богословской комиссии митрополита Филарета (Вахромеева), полный лукавых умолчаний, преднамеренных передержек и даже откровенной неправды звучал как неприкрытая апология экуменизма. Учитывая, что антиэкуменические настроения рядовых верующих совершенно очевидны, такую позицию московского священноначалия трудно расценить иначе, как откровенный вызов церковному общественному мнению.

Что ж, мы принимаем этот вызов и попробуем доказать православной общественности, что до тех пор, пока мы не заставим высокое церковное начальство считаться с мнением рядовых прихожан, — бессмысленно рассчитывать на сколь-либо существенное оздоровление внутрицерковной атмосферы.

Угроза православию со стороны унии — то есть попытки определенной части церковных либералов «объединить» церковное вероучение с заведомыми ересями — существует сегодня в двух видах. Во-первых, это уния с католицизмом и, во-вторых, — уния с монофизитами.

Здесь обсуждение должно идти как минимум по двум насущным проблемам: о деятельности прокатолически настроенных представителей православного духовенства и о так называемом «Баламандском соглашении» 1993 года, подписанном от лица Московской Патриархии игуменом Нестором (Жиляевым).

Что касается «православных католиков», то клирики, исповедующие такого рода ересь, сегодня чувствуют себя весьма вольготно в целом ряде епархий, находящихся под управлением епископов-экуменистов. Так, например, уже почти год верующие Царского Села (Петербург) требуют покаяния от нескольких священников, открыто причащавшихся с католиками. Однако под высоким покровительством митрополита Петербургского Владимира (Котлярова) эти вероотступники чувствуют себя в полной безопасности.

Что до «Баламандской унии», то последний Архиерейский Собор принял, наконец, решение дать оценку этому документу. Теперь дело православной прессы — максимально подробно осветить ход такого обсуждения (если оно состоится). Если же нет — самостоятельно провести его на своих страницах. В любом случае подобные проблемы должны находиться всегда в центре внимания православной общественности. Сегодня это единственная гарантия, что кто-либо из церковных начальников не попытается протащить очередное «братское соглашение» с инославными за спиной народа церковного.

Сказанное в равной степени касается и проблемы отношений с так называемыми «дохалкидонскими» церквами, а проще сказать — с еретиками-монофизитами, отпавшими от Православия еще в V веке вследствие отвержения ими IV (Халкидонского) Вселенского Собора.

Этот вопрос уже обсуждался на Архиерейском Соборе 1994 года, но своего окончательного разрешения так и не получил. Видно, почувствовав что-то неладное, архиереи постановили «считать благовременным общецерковное обсуждение этого вопроса». Впрочем, их неуверенность понятна, ибо митрополит Филарет (Вахромеев), представлявший доклад на эту тему, говорил о документах, которые подавляющее большинство епископов даже в глаза не видели.

Та же история с пугающей точностью повторилась вновь на Архиерейском Соборе 1997 года. Вновь митрополит Филарет всеми силами проталкивал унию с еретиками-монофизитами, вновь провинциальным архиереям в зале заседаний была отведена оскорбительная роль статистов, вновь обсуждаемые документы оказались засекречены столь тщательно, что ни одному епископу не удалось получить их на руки.

А между тем эти документы достойны самого пристального внимания. Так, один из них — соглашение Совместной комиссии по богословскому диалогу, подписанное в Женеве в начале ноября 1993 года, предполагает — ни больше ни меньше — признание монофизитов «сохранившими подлинно православное учение». Неудивительно, что задуманное «общецерковное обсуждение вопроса» за прошедшие два года так и не началось: ни один печатный орган Московского Патриархата не решился вынести текст такого соглашения на всеобщее обозрение.

Сегодня наиболее распространенными проявлениями такой ереси являются непрекращающиеся призывы ввести новый календарный стиль и перевести богослужение на современный русский язык. За последние годы эта проблема, надо признать, обсуждалась в Церкви много и часто, хотя окончательно так и не была решена.

Достаточно указать хотя бы на две конференции, состоявшиеся в Москве в 1994 году. Одна из них, под названием «Православие и обновленчество», состоялась 16-17 февраля и, осудив обновленческие поползновения, призвала «всех верных чад Русской Православной Церкви ревностно хранить православную веру и свято блюсти отеческие традиции». Другая, прошедшая по благословению самого Патриарха Алексия II 15-16 ноября, называлась «Единство Церкви» и, подобно первой, признала обновленчество опаснейшим явлением, грозящим единству Церкви тяжелейшими испытаниями.

Казалось бы, все ясно: обновленчество — ересь, против которой недвусмысленно выступают как рядовые прихожане, так и Патриарх Московский и Всея Руси. Однако, несмотря на все громогласные обличения, обновленцы ничуть не утихли. Более того, недавняя откровенно обновленческая проповедь митрополита Владимира (Котлярова) в Иоанновском монастыре показала, что они перешли в решительное наступление. И похоже, даже Патриарх не в силах (а может быть — не желает?) призвать их к порядку.

Впрочем, это неудивительно, если вспомнить, что к обновленцам принадлежит ряд весьма влиятельных лиц из состава высшего священноначалия РПЦ, например — постоянные члены Священного Синода митрополиты Кирилл (Гундяев) и Владимир (Котляров). Как ни крути, а опять получается, что без мобилизации православной прессой церковного общественного мнения эту проблему решить не удастся.

Система церковного управления в том ее виде, в каком она существует сейчас, есть один из самых откровенных пережитков советской эпохи. Эта система сосредотачивает все рычаги общецерковной власти в руках чрезвычайно узкого круга пожизненных членов Священного Синода, доверенных лиц Патриарха и высших чиновников аппарата Московской Патриархии. При том от принятия решений по самым насущным проблемам церковного бытия оказываются напрочь отсечены не только рядовые миряне и священнослужители, но и епархиальные архиереи, зачастую вынужденные на Соборах играть роль бесправной массовки, безропотно одобряющей постановления, заранее принятые в тесном кругу «посвященных».

Вполне очевидно, что выборность и сменяемость синодалов, их реальная подотчетность Архиерейскому Собору — это те первоочередные меры, которые просто необходимы для оздоровления церковной жизни. При том, однако, важно соблюсти два условия. Во-первых, сохранить Патриарха в качестве реального возглавителя Церкви, обладающего всеми необходимыми полномочиями для управления ею, т.е. не скатиться к вульгарной «демократии», при которой истина определяется арифметическим большинством голосов. Во-вторых, выработать дееспособный механизм участия мирян в делах церковного управления.

Весьма ценным в этой области может оказаться опыт Поместного Собора 1917-18 годов, который дела «общественно-церковного характера» отнес к компетенции Высшего Церковного Совета, состоявшего в своей значительной части из обычных мирян. Впрочем, не будем наивными: вопросы реорганизации церковного управления станут в ближайшие годы, несомненно, одними из самых искусительных и сложнорешаемых...

Сегодня уже все понимают, что вопрос о канонизации последнего русского царя выходит далеко за рамки чисто церковной проблематики. Митрополит Иоанн (Снычев) еще в 1992 году писал: «При странных, таинственных обстоятельствах совершено зверское убийство царской семьи. Зачем? Ведь никакой политической опасности царственные узники к тому времени уже не представляли... Убивая Русского Православного Царя — символически убивали законную, христианскую, национальную власть. Убивая Наследника — убивали и будущее России. Убивая вместе с Августейшей Семьей их верных слуг — убивали всесословное общенародное единение, к которому всегда так стремилась русская жизнь... Религиозный смысл этих событий не вызывает сомнений. Стремились уничтожить Россию как Престол Божий, русский народ — как народ-богоносец...»

Видимо, понимая это, вся либеральная русскоязычная пресса — от московских «Известий» до эмигрантской «Русской мысли» — дружно обрушилась на тех, кто стремился хотя бы беспристрастно обсудить сию тему. В результате священноначалие РПЦ оказалось в весьма щекотливом положении. С одной стороны, иерархам не хотелось портить отношений с могущественным кланом российских либералов-западников. С другой — пугала перспектива основательно испортить эти же самые отношения с собственной паствой.

В итоге было выработано своего рода компромиссное решение, которое и озвучила осенью прошлого года комиссия митрополита Ювеналия. Декларируя на всех углах свое стремление, чтобы «канонизация Царской Семьи не служила аргументом в политической борьбе» (хотя никто из нынешних политических лидеров, кажется, не ратует за восстановление самодержавия), члены комиссии, «не найдя оснований» для канонизации последнего императора в его «церковной и государственной деятельности», по сути предложили прославить Николая II не как Царя, а как... гражданина Романова — рядового православного мирянина, пострадавшего в годы антицерковных гонений!

Такая позиция, конечно, лукава и безнравственна, от нее за версту отдает политиканством. Поэтому мы считаем себя обязанными всеми силами добиваться того, чтобы последний Русский Царь со Своей Августейшей Семьей был прославлен Русскою Церковью так, как это подобает совершить, — как Царь-Мученик, принесший Себя в искупительную жертву за грехи своего народа.

Развал Союза и грабительские, воровские «реформы» прозападного российского руководства поставили едва ли не большинство граждан России на грань физического выживания. Старикам по полгода не выплачивают даже их нищенские пенсии, рабочим — зарплату, инвалидам — пособия по нетрудоспособности.

Это уже не «временные трудности», безропотно терпеть которые так назойливо призывают нас хозяева «голубого экрана» — холеные телеведущие и картавые «аналитики». Это — широкомасштабный геноцид, и его результатом является вымирание русской нации, ежегодно сокращающейся почти на 1,5 миллиона человек!

Русский народ вымирает, а Русская Церковь молчит: что может быть страшнее и противоестественнее! Неужто и впрямь Церкви нечего сказать российскому обществу по самым жгучим, самым злободневным проблемам современности? Ведь обтекаемые и безличные формулировки различных синодальных воззваний по этому поводу невольно наводят на мысль, что московское священноначалие просто боится рассердить кремлевских политиканов слишком резким словом или неосторожным движением.

Но не таковым ли грозит Священное Писание Божиим гневом? «Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои, — обличает равнодушных лицемеров Сам Господь. — Когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови... Омойтесь, очиститесь... научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим...» (Ис. 1, 12-18).

Подобного рода грозные обличения и предупреждения изобильно рассыпаны по всему пространству Библии. Может, всем нам — тем, кто называет себя христианами — следует почаще сверять свои дела с этими священными текстами?..

Следует честно признать: практически ни один из поставленных выше вопросов не может быть решен без созыва Поместного Собора, а скорее всего — нескольких таких Соборов. Однако сам по себе Собор — еще не гарантия решения всех проблем. К сожалению, история знает и лжесоборы, и случаи, когда соборные решения вместо того, чтобы врачевать церковные язвы, становились поводом для расколов и церковных смут.