БЛЕСК И НИЩЕТА

РУССКОГО ПРАВОСЛАВНОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

Были, конечно, и у руководителей РПЦЗ свои “проколы”. Так, например, во время освящения нового храма в Берлине в 1938 году первоиерарх зарубежников митрополит Анастасий огласил “Благодарственное обращение Архиерейского Синода к вождю немецкого народа Адольфу Гитлеру” (вызванное, как и славословия российских иерархов Сталину, политической конъюнктурой). Но в целом вплоть до конца восьмидесятых — начала девяностых годов Зарубежная Церковь оставалась, по слову Священного Писания, “столпом и утверждением Истины” в мятежном и суетном, безбожном мире.

Перелом наступил тогда, когда зарубежный Синод, “идя навстречу многочисленным просьбам из России”, принял решение о создании на канонической территории Московского Патриархата “параллельной” церковной структуры, “свободной от сергианского духа”. При этом в “сергианцы” и “отступники” чохом зачислялось все русское духовенство, которое, согласно Посланию от 16 мая 1990 года, могло быть принято под юрисдикцию “свободной” Церкви только через покаяние в этих грехах.

ПРАВОСЛАВНОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ И МИТРОПОЛИТ ИОАНН

“Есть принципиальная разница между святой обязанностью Церкви обличать зло и бесцеремонным вмешательством в чужие дела, — писал митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн, отвечая на письма из-за рубежа (“Советская Россия”, 9 сентября 1993 года). — Первое всегда благотворно, второе же есть плод гордыни, высокоумия и тщеславия. Вы преступили запретную  грань, вторглись в область недопустимую для насильственного вторжения — и потеряли в несколько лет весь свой авторитет, копившийся  десятилетиями. Жаль!”

В отношении церковного зарубежья к личности и деятельности митрополита Иоанна, как в капле воды, отразились все противоречия и сложности нынешнего церковного разделения

Если либерально-демократические интеллигенты обвиняли владыку Иоанна в расколе и политиканстве, церковные обновленцы — в реакционности и мракобесии, то представители Зарубежной Церкви, наоборот, корили многострадального митрополита за “либерализм” и “измену вере”.

Первая реакция церковного зарубежья на проповеди митрополита была весьма своеобразной. Привыкнув смотреть на Московский Патриархат как на “коммунистическую Церковь”, эмигранты увидели во Владыке не духовного лидера, начавшего великое дело русского религиозного возрождения, а лишь высокопоставленного иерарха, чьи взгляды позволяют надеяться, что он вступит в открытый конфликт со священноначалием РПЦ.

“Мы давно уже слышали о Вас от наших единомышленников из России, — писал митрополиту из Канады Константин Веймарн, возглавляющий Российский Имперский Союз-Орден, монархическую организацию русских эмигрантов. — Прочитав многие из Ваших посланий мы сами убедились в возможности считать нас полными единомышленниками.

Для нас непонятен один, главный вопрос: как Вы можете, при Ваших взглядах, оставаться в подчинении у Патриарха Алексия II, деятельность которого Вам известна лучше нас... И не только в подчинении, а просто в какой-либо форме сотрудничества? Не пора ли наконец очистить РПЦ от накопившихся за время советского режима ересей, грехов и элементов большевистского порождения?

По положению и взглядам это очищение  могли бы произвести Вы. Если Вы искренне верите в то, о  чем пишете в Ваших посланиях, то Вы прекрасно понимаете скорейшую необходимость предпринятия серьезных шагов для этого очищения (уже промелькнуло в иностранной прессе, что Вас отсылают “на покой” в Смоленск) пока Вас не заменили кем-нибудь вроде митрополита Ювеналия”. (Письмо от18.06.93. Архив пресс-службы).

Долголетняя эмигрантская привычка считать себя единственными истинными хранителями русской духовности сыграла с представителями русского церковного зарубежья — даже с наиболее искренними и благонамеренными из них — злую шутку. “Очищение РПЦ” они спутали с пагубным расколом, который стал бы неизбежным следствием “серьезных шагов” — т.е. открытых конфликтов в среде высшего московского священноначалия.

“Русский Патриарх, — ответил Владыка Веймарну, — независимо от личных качеств есть символ национально-религиозного единства России, олицетворение ее духовной мощи, непрерывности ее исторического преемства, ее великого прошлого и не менее великого будущего. Только Царь — Помазанник Божий — может сравниться с Патриархом по своей значимости для державного строительства Святой Руси.

Но сегодня у нас нет царя. И патриарший престол остался единственным мистическим центром, объединяющим вокруг себя Россию “земную” и “небесную”, страждущую и торжествующую. Это ныне — единственная точка опоры для грядущего Русского Воскресения. (“Одоление Смуты” Санкт-Петербург, 1995, стр. 141). Это высказывание митрополита и по сей день определяет отношение православных патриотов России к патриарху Алексию II, несмотря на все просчеты и ошибки, совершенные за время его первосвятительства.

Не менее определенно высказался митрополит Иоанн и о самой Зарубежной Церкви. Признавая ее исключительно важную роль в борьбе с советским богоборчеством, в сохранении полноты православного вероучения, он в то же время решительно осудил попытки “зарубежников” расколоть РПЦ, открывая на территории России свои “параллельные” приходы.

Как только эта позиция владыки Иоанна стала известна за рубежом, отношение к нему резко изменилось. Представители Зарубежной Церкви договорились до того, что “патриотизм митрополита Иоанна — не христианский патриотизм. Поэтому он на самом деле дискредитирует идею патриотизма и является изменой Православию и христианскому Отечеству” (Джорданвилль, “Православная Русь” №6, 1995 год).

В России же наиболее ретивые сторонники Зарубежной Церкви не погнушались даже прямыми оскорблениями митрополита, едва ли не превзойдя в клевете либерально-демократических обличителей Владыки. При этом характерно, что самая злобная ругань звучала из уст тех, кто не имел никакого морального права судить петербургского старца.

Здесь, пожалуй, всех перещеголял протоиерей Лев Лебедев, перешедший в юрисдикцию Зарубежной Церкви после того, как был выведен за штат Курской Епархии РПЦ вследствие проступков дисциплинарного характера.

“Сейчас много говорится об этих нашумевших статьях, — заявил сей достойный муж в интервью журналу “Русский Пастырь” (№2,1994), издающемуся в Калифорнии. — С одной стороны они хороши тем, что впрямую, без всяких обиняков было сказано многое из того, что давно в тайниках своих Православная Церковь знала и исповедывала.

Однако, поскольку я лично по этому поводу переписывался с митрополитом Иоанном (вся переписка состояла из одного-единственного письма — К.Д.), я в результате убедился в двух вещах. Во-первых, эти стаьи писал не он... Во-вторых, сам он человек совершенно лживый насквозь, т.е. до паталогичности... Мне кажется, что его устами дали сказать правду, чтобы потом ее дискредитировать через него же, вытряхнув какое-нибудь его грязное белье или представив его слабоумным...”

Читаешь такое, и не знаешь, чему больше удивляться: отсутствию элементарной порядочности “Русского Пастыря”, с очевидным удовольствием печатающего “откровения” такого рода, или нравственному состоянию самого о.Льва, позволяющего себе такие суждения о человеке, с которым он ни разу не виделся и не разговаривал. “Слова в тексте интервью — мои. Может быть, я неудачно выразился?” — с младенческой невинностью написал о. Лев митрополиту Иоанну, когда Владыка, не желая верить в возможность такой подлости, письменно запросил его: достоверно ли интервью, напечатанное “Русским Пастырем”? (Письмо от 6.02.95, архив пресс-службы митрополита Иоанна).

После этого уже не кажутся поразительными даже заявления петербургских неофитов Зарубежной Церкви, написавших в одной из брошюр: “Больно и горько смотреть, как повышается популярность такого лжемитрополита (! — К.Д.) в православно-патриотической среде у нас и даже за рубежом... Патриот-колдун (!! — К.Д.) в архиерейском облачении... Вот она, ложь сергианской Патриархии в самой ее безобразной и отталкивающей форме!” (Р.Добровольский “Божьи скоморохи” СПб, 1994, стр 12).

Но были, к счастью, и другие представители русского зарубежья. Те, которые сумели понять, какую нелегкую ношу взвалил на свои плечи владыка Иоанн, сколько скорбей приходится преодолевать ему на своем исповедническом пути, как необходимы его пламенные послания современной России.

“Духовность подразумевает державное сознание народа. И я от имени русского зарубежья выражаю благодарность митрополиту Иоанну, который говорит об этом с болью за происходящее” — заявил на первом Всероссийском фестивале русской культуры Александр Шахматов, известный оперный певец из семьи русских эмигрантов, обосновавшихся в Австралии (“Народная Правда №1, 1993). “С умилением и восторгом читаю Ваши проникновенные проповеди, — вторил ему протоиерей Георгий Ларин, настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Нью-Йорке. — Благодарю Бога, что в Московской Патриархии не все иерархи лишь ставленники богоборческой власти. Спаси Вас Христос за Ваши Труды!” (Письмо от 27.12.1993. Архив пресс-службы).

“Нельзя не отметить предвзятую нетерпимость по отношению к владыке Иоанну со стороны некоторых неофитов Русской Зарубежной Церкви в России, — писал журнал “Вече”, издание Российского Национального Объединения в ФРГ (№54, 1994 г.) — Его выступления, проповеди и статьи стали самым настоящим событием, вызвав восторженную реакцию в патриотических кругах... В современных условиях кажется чем-то невероятным его публичная апология уваровской формулы “Православие, Самодержавие, Народность”, при резком обличении “великой лжи демократии”... Его книга (имеется в виду “Русь Соборная” —  К.Д.) — явление беспрецедентное не только после бесцветных “исторических” и “философских” исследований советских псевдоученых, но и после капитальных, обобщающих трудов русских эмигрантов... Эта книга могла бы стать драгоценным введением в историю Русского Духа”.

Автор этой статьи оказался прав. Сегодня можно уверенно сказать: в истории Русского Духа труды митрополита останутся образцом верности родным святыням, примером любви к своему отечеству и народу...

«ГОЛУБИ» И «ЯСТРЕБЫ» ЦЕРКОВНОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

В самом Зарубежье решение открыть “параллельные” структуры на территории России вызвало далеко не однозначную реакцию. Лишь часть духовенства поддержала решения своего епископата. “В то время, — писали эти сторонники “жесткой линии”, — когда предстоятели Поместных Церквей открыто молятся с еретиками и язычниками, когда Патриарх Александрийский называет Магомета “великим пророком”, а глава Московской Патриархии Алексий II вручает дар еврейским раввинам и обращается к ним с призывом “Шалом, братья!”... мы преклоняемся перед исповедническим подвигом Архипастырей наших... Примите от нас, любящих вас и преданных вам, уверение в нашем единомыслии с вами.” (Резолюция пастырского Совещания епархий Восточного побережья США и Канады, 28 октября 1993 года).

Но такое мнение разделяли далеко не все прихожане. В преддверии Архиерейского Собора РПЦЗ (1994 г.) несколько групп мирян направили своим иерархам обращения совершенно иного содержания.

“Мы видим, что народ наш неимоверными усилиями начинает восстанавливать разрушенные и поруганные святыни. Видим также, под чьим руководством это делается”, — говорится в одном из них, от 26 октября 1994 года.

“В этот роковой момент, — взывает другое обращение (от 6 ноября 1994 года), — когда на православие идет наступление со всех сторон, мы твердо знаем, что увеличивать раскол нельзя. Наша Зарубежная Церковь, застыв в своем противостоянии, подошла к последней черте. Мы можем оказаться Церковью без территории и народа и, утратив канонические основания для национального церковного бытия, превратиться в одну из православных сект... Мы просим вас, Ваши Преосвященства, всемерно способствовать тому, чтобы этого не произошло...”

            Сперва внешним наблюдателям казалось, что разногласия в Зарубежной Церкви по вопросу отношений с МП довольно поверхностны и затрагивают лишь мирян. Вскоре, однако, стало ясно, что конфликт в РПЦЗ между сторонниками постепенного воссоединения с Церковью, во Отечестве сущею, и непримиримыми обличителями Московской Патриархии гораздо глубже, чем это могло показаться с первого раза и затрагивают весь епископат и высшее священноначалие «зарубежников». Это особенно ясно проявилось во время Архиерейского Собора 1994 года.

«Мы не должны самоизолироваться и стать таким образом сектой – заявил епископ Митрофан Бостонский. – Приспел крайний срок для встреч и диалога». «Сама Патриархия – очень сложный организм. Легкомысленно нам высказывать быстрое и однобокое осуждение, – поддержал собрата епископ Даниил Ирийский. - Я поражен высказываниями относительно объявления Московской Патриархии безблагодатной. Мы не имеем на это права и делать это – значит поступать канонически неграмотно». «Справедливость требует, чтобы мы говорили о положительных поступках МП, а не только об отрицательных... Почти все наше духовенство желает попыток общения» (Архиепископ Антоний Сан-Францисский)

Этим иерархам на Соборе противостояла группировка непримиримых архиереев, отвергавших даже саму мысль о возможном диалоге с МП. Ее наиболее яркими представителем был архиепископ Лос-Анжелосский Антоний, опустившийся в своем выступлении до прямых оскорблений и назвавший иерархов МП «убийцами», а саму Патриархию – «пятым управлением КГБ». Похожей точки зрения придерживался и епископ Каннский Варнава, к ней склонялся и сам предстоятель РПЦЗ митрополит Виталий.

И все же очевидное численное преимущество «умеренных» позволило им заблокировать агрессивные устремления радикалов и принять относительно спокойные по тону документы. Архиепископ Антоний был так раздосадован этим, что наотрез отказался поставить свою подпись под соборным Посланием и в сердцах заявил: «Это – конец Русской Зарубежной Церкви» (См. журнал «Русское Православие» №4, 1996 г.).

Прошедшие после этого годы не принесли зарубежникам согласия. Противоречия в священноначалии РПЦЗ ярко подтвердила переписка между Архиепископом Берлинским и Германским Марком и первосвятителем РПЦЗ митрополитом Виталием, ставшая достоянием гласности в прошлом году.

«На прошлой неделе я совершенно неожиданным для себя образом оказался в России, где пробыл всего четыре дня, – писал 3.12.96 в своем письме митрополиту Виталию архиепископ Марк, – Посещая храмы, я убедился, что там растет новое поколение образованных и идейных священнослужителей и во всех отношениях ведется самая положительная церковная деятельность.

После двух дней в Твери я провел третий день своего пребывания в России в Москве. Там я встретился с патриархом, углубляя очень поверхностную и краткую беседу, которая состоялась у нас с ним в прошлом году в Мюнхене, прежде всего о собеседованиях с клириками МП, в которых мы обсуждали самое трудное время деятельности митрополита Сергия. Беседа была очень спокойной, и во всем чувствовалось, что патриарх сознательно избегает всяких заострений. В разговоре с патриархом я также чувствовал искреннее желание честно обсуждать все проблемы, которые нас разделяют.

Как в Твери, так и в Москве я понял из бесед со священнослужителями, что экуменизм давно отжил свой век за исключением горстки отчаянных его защитников. Везде строят баптистерии, чтобы крестить взрослых полным погружением. После встречи с патриархом я посетил несколько монастырей и храмов в Москве. Когда я там бывал раньше, я просто не осмеливался в них заходить, а теперь везде был встречен с любовью и пониманием.

Я вернулся весьма воодушевленным и укрепился в своем убеждении, что надо с этими людьми поддерживать человеческий контакт, чтобы хотя бы достичь взаимопонимания.»

Православные пастыри — врачи душ человеческих. Безмерно велика ответственность таких врачей, ибо от их опытности и мастерства зависит не просто самочувствие нашего бренного и смертного тела, но — здравие бессмертной человеческой души, созданной Богом по Своему образу и подобию для жизни блаженной и вечной. Тем более это относится к архиереям, облеченным высшею степенью священства и огромной церковной властью, возглавляющим многочисленные сообщества верующих, каждое из которых в мистическом отношении является самостоятельной Церковью, обладающей всеми необходимыми благодатными средствами для нашего спасения и духовного возрастания.

Однако, если даже обычному врачу для успешного лечения больных требуются доскональное знание человеческого организма, многолетний опыт и безусловное соблюдение принципа «не навреди!», то сколь благоговейны и осторожны должны быть церковные руководители, врачуя застарелые духовные язвы русского общества! А ведь именно к таким язвам относится многолетнее разделение отечественной и зарубежной частей Русской Церкви.

К сожалению, с этой точки зрения переписка двух высших архиереев РПЦЗ производят грустное, тягостное впечатление. И главная причина этого заключается в том, что берясь рассуждать о церковной жизни в России, оба иерарха демонстрируют чрезвычайно слабое знание предмета.

«Ничего в Вашей поездке и случившемся с Вами нет случайного, – ответил архиепископу Марку митрополит Виталий в письме от 12.12.96 года. – Все было подготовлено, продумано и планировано Московской Патриархией. Я считаю, что Вас духовно прельстили, очаровали и до известной степени пленили. В таком духовно не трезвом состоянии Вы утратили дар Святаго Духа, различие духов и на все смотрели превратно, через розовые очки.

Московская Патриархия — это Церковь узурпатора церковной власти митрополита Сергия и, конечно, последовательно его преемников вплоть до патриарха Алексия II. А для нас это Церковь лукавнующих, Церковь Антихриста. МП завершила и запечатлела свое безвозвратное отпадение от тела Церкви Христовой. Теперь уже на нас ложится священный долг и неотъемлемое право urbe et orbe[1], объявить о безблагодатности Московской Патриархии и больше не иметь с ней никакого общения.

Очень боюсь, Владыко, что Ваш личный, необдуманный и без совета скоропостижный шаг поставил Вас у самой пасти древнего дракона, готового Вас поглотить. Ваша поездка в Москву к патриарху Алексию, превратилась в незаконное общение с Московской Патриархией, на что Вы не имели никакого благословения.

Как это все огорчительно и прискорбно!»

ВОЗРОЖДЕНИЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ И МНИМОЕ

Являясь представителем той части зарубежного епископата, которая настроена на скорейший поиск путей воссоединения РПЦЗ и МП, архиепископ Марк еще в 1996 году стал (совместно с «патриархийным» епископом Берлинским Феофаном) инициатором целой серии консультаций на эту тему. Их результаты оказались столь обнадеживающими, что православная датская газета KIRKBLADET — издание храма святого благоверного князя Александра Невского (РП