«Просто пшик» или поцелуй Иуды (ответ ректору Вятского духовного училища)

Мы расходимся с Вами в главном: в понимании того, каково нынешнее состояние Русской Православной Церкви. Вы считаете, что наши проблемы носят чисто миссионерский характер: проповедь Евангелия и свидетельство о Христе являются ныне главными задачами православных. Я же думаю, что тот Христос, о котором свидетельствует, например, всеми своими делами митрополит Владимир (Котляров) – гораздо ближе к современному протестантизму, чем к Своему евангельскому Образу. А та трактовка Евангелия, которая вдохновляет, например, митрополита Кирилла (Гундяева) – вообще имеет мало общего с православной церковной традицией.

Церковная деятельность, обращенная к внешнему миру, безусловно нужна. И она не должна прекращаться ни на минуту. Однако прежде, чем поучать внешних, следует разобраться в собственном церковном доме. «Врачу – исцелися сам!» Этот призыв Священного Писания для нас сегодня злободневен, как никогда.

Собственно говоря, Ваше письмо повторяет обвинения и претензии, уже не раз высказанные – и устно, и печатно – критиками нашей газеты. Тот, кто хотел, уже давно составил о происходящем собственное мнение. И все же некоторые Ваши тезисы заставили меня взяться за перо.

Вас, почему-то, особенно задел этот лозунг. Между тем, он придуман не нами. Вот уже долгие годы знамя с такими словами развивается на Афоне над монастырем Эсфигмену, который, в свою очередь, давно стал символом борьбы монахов Святой Горы с вероотступничеством правящей верхушки Вселенского Патриархата.

Каждому, кто хоть немного интересовался этой историей, известно, что такой лозунг имеет двоякое значение. Первое, самое простое и понятное, таково: с помощью Божией, ни угроза смерти, ни сама смерть не заставят нас отречься от православного вероучения и принять какие-либо нововведения, нарушающие его чистоту и целостность. Вы вот, батюшка, иронизируете по этому поводу, однако, если мне не изменяет память, сам Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II признал в своем выступлении на столичном епархиальном собрании прошлого года, что «для новых гонений на Церковь уже все подготовлено»

Второе значение лозунга «Православие или смерть!» заключается в том, что он утверждает: вне Православия, вне церковного вероучения Православной Церкви – которое есть истинное и неповрежденное Учение Самого Христа-Спасителя, переданное нам апостолами – не может быть спасения! Вне Православия – лишь вечная смерть, «тьма внешняя», где «будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8,12); «огнь вечный», уготованный, по слову Писания, «диаволу и ангелам его» (Мф. 25,41), где «червь их не умирает и огнь не угасает» (Мр. 9,44).

Печально, что для Вас все это, судя по собственным словам, «просто пшик». Еще более печально что Вы, в силу своего служебного положения, имеете возможность формировать такое же мировоззрение у Ваших учеников. Тяжело даже думать о том, какого уровня и направления подготовку получают в Вашем духовном училище будущие пастыри. Скажу честно, мне жаль Ваших учеников: если то, что для паствы составляет предмет духовных борений, цель и смыл бытия, надежду спасения, если все это для священника, призванного быть руководителем на «узком пути» в Царствие Небесное – просто «пшик», то разрыв между ними, увы, неминуем. Уверен, впрочем, что подавляющее большинство русских священников и епископов все же придерживается иного взгляда на наши проблемы.

Лозунг «Православие или смерть!», как и всякое слово человеческого языка – это лишь символ, внешнее отображение некоторой внутренней, духовной реальности. Исходя из сего понятно, чем этот лозунг так раздражает (и пугает) всех церковных либералов. Он мешает им спокойно жить, мешает решать все возникающие проблемы старым, привычным способом: келейно, в тесном кругу «своих», путем умолчаний и компромиссов с «во зле лежащим» миром, в соответствии с логикой двойных стандартов и лицемерным сергианским принципом «политического реализма».

Вот и Вы, батюшка, не смогли удержаться от язвительных замечаний на эту тему, ибо понимаете: призыв «Православие или смерть!» зримо выражает деятельное желание значительной части Вашей паствы жить не по тем ущербным человеческим правилам, которые Вы предлагаете им под видом теплохладной псевдоцерковности, но в соответствии с велениями собственной христианской совести. А совесть эта – в сердце у тех, кто еще не заглушил ее голоса – буквально вопиет о необходимости ради спасения души охранить истины Православия от посягательств разномастных вероотступников, будь то «никодимовцы», экуменисты, обновленцы или иные церковные либералы.

Учитывая сказанное выше, неудивительно, что лозунг «Для Православия надо жить!» – стал главным лозунгом сергиан всех времен и народов, призванным оправдать их непротивление процессу апостасии. Они вспоминают его, как только обстоятельства ставят под угрозу их земное благополучие, грозят неприятностями или гонениями, требуют – пусть самого простенького и незатейливого – исповедничества. И под шумок благонамеренных речей о том, что «не надо ломать копья» – ради такой «жизни для Православия» предают само Православие, то есть Христа-Спасителя.

«Любовь, милость и вера», которые Вы называете орудиями борьбы за Православие – несомненно, величайшие христианские добродетели. Только что же это за любовь, которая так равнодушно смотрит на поругания Возлюбленного? Или, с Вашей точки зрения, начало богословских диалогов с исламом, которые базируются на документах, даже не упоминающих о Христе Иисусе, Господе нашем – не поругание Спасителя, не отречение от Него? А ведь такие «диалоги» вот уже год как совершенно официально ведутся Отделом внешних церковных сношений Московского Патриархата! Как Вы предполагаете «бороться за православие» в этом случае?

То же касается и добродетели милосердия. Можно ли назвать милостью равнодушие или трусость, оправдывающие преступное бездействие желанием сохранить «мир» со всеми без разбора, который в определенных случаях, по слову Св.Отцов, есть прямая «вражда на Бога»? Разговоры о милости и снисхождении, об «икономии» и послушании, о кротости и смирении звучат всякий раз, когда народное, «низовое» недовольство грозит поставить под угрозу благополучие церковных чиновников, или призвать к ответу высокопоставленных еретиков, или затронуть «запретные» для обсуждения темы.

Наконец, вера – величайшее сокровище христианина. Не имея веры, по слову Писания, «невозможно угодить Богу». Но какова может быть вера у тех, кто из боязни последствий – как бы чего не вышло! – равнодушно взирает на сановных отступников, попирающих самые основы церковного вероучения? Скажите, о. Александр, что Вы отвечаете своим ученикам, когда они приносят Вам официальный документ Богословской комиссии, подписанный митрополитом Филаретом (Вахромеевым), в котором черным по белому значится, будто католицизм столь же спасителен, как и православие, и спрашивают: «Отец ректор, ведь это же ересь?». Или организация учебного процесса в Вашем училище столь тщательно отлажена, что «ненужные» документы на глаза студентам не попадаются, а задавать «неудобные» вопросы их просто отучили?

«Никто не грозит Вам смертью, никто не поведет Вас на Голгофу» - пишете Вы. Да, по милости Божией никто не грозит сейчас православному человеку телесной смертью за одно лишь исповедание веры. Но происходит нечто гораздо более страшное: безо всякого физического насилия, без гонений и истязаний, как-то незаметно и буднично под угрозой оказывается вечное спасение миллионов верующих!

И происходит это потому, что люди, которые в соответствии со своим священным саном и иерархическим положением должны как зеницу ока блюсти чистоту и неповрежденность нашей святой веры, сами первые же покушаются на ее Святые Истины! Иные же, подобные им, хотя и не участвуют в таком святотатстве прямо, но равнодушно взирают на беззаконие со стороны, оправдывая себя нежеланием нарушать церковный мир.

Такие лжепастыри и лжехристиане грозят мне, грешному, последствиями гораздо более худшими, чем телесные муки. Они ведут – даже не на Голгофу, ибо Голгофа место святое, спасительное, а прямо в геенну огненную – не одного и не двух – весь русский народ, всю Россию. И Вы предлагаете мне в этой ситуации «не навешивать ярлыки», «не прибивать к позорному столбу» участников подобного злодеяния, а попытаться понять «то, что выходит за рамки Вашего кругозора и Вашего представления о Православии»!

Сознаюсь Вам, что мое представление о Православии, безусловно, убого и неполно. Но именно поэтому, когда я читаю в Вашем письме, что «границы действия благодати Божией не кончаются там, где начинается католицизм или протестантизм», то спешу проверить столь неправославное, с моей точки зрения, утверждение, словами тех, кто обладает настоящей духовной мудростью: Угодников Божиих, прославленных Церковью в сонме блаженных небожителей.

«Где нет православия, там нет спасения» – предупреждает меня святитель Игнатий Брянчанинов (М., 1993, Собр. соч. Т.4, с.78). «Иже хощет спастися – вторит ему святой Афанасий Великий, патриарх Александрийский, – прежде всех подобает ему держати кафолическую (т.е православную – К.Д.) веру, еяже аще кто целы и непорочны не соблюдет, кроме всякого недоумения, во веки погибнет» (Псалтирь с возследованием). «Истина и спасение даны Церкви – свидетельствует священномученик архиепископ Иларион Троицкий. – Латинство, отпав от Церкви, изменило этому сознанию... Протестантизм совершенно уничтожил идею Церкви и спасение в Церкви подменил себялюбивой обособленностью от всех» (Христианства нет без Церкви. Монреаль, 1986, с.5). И такого рода свидетельств можно привести десятки, если не сотни.

Быть может и Вы, о Александр, укажете на какое-либо место из Св.Отцов, которое подкрепляет Ваше мнение? Да, кстати, заодно поделитесь информацией: из какого источника Вы взяли слова митрополита Филарета о возможности спасения вне Православной Церкви, которые цитируете в своем письме? Ведь в Пространном Христианском Катехизисе, составленном, как известно, этим московским святителем, недвусмысленно сказано: «дабы иметь участие в спасении, необходимо нужно быть членом... Кафолической Церкви», каковой, согласно этому же Катехизису, является лишь Вселенская Православная Церковь (см. изд. Синодальной типографии в Москве, 1909г). Кстати, в Православном апологетическом катехизисе, изданным той же Синодальной типографией, и вовсе сказано, что «католики исказили Христову веру рядом еретических учений... Тогда Церковь отвергла их от себя и предала отлучению».

Все сказанное имеет прямое отношение и к Вашему совету «забыть раз и навсегда тему экуменизма». Возможно, для Вас в этом вопросе уже давно «все стало на свои места», но для меня это случится лишь тогда, когда Русская Церковь покинет все еретические экуменические организации, сама ересь экуменизма будет соборно осуждена и проклята, а ее главные вдохновители принесут публичное покаяние или будут отлучены от общения церковного.

Что до Ваших рассуждений, касающихся приснопамятного владыки Иоанна, то они способны вызвать не «праведный гнев хранителей памяти покойного митрополита», как Вы пишете, а лишь удивление: отчего бы Вам не оставить в покое почившего старца? Вы с ним ни разу не встречались, его взглядов не разделяете, его трудов, судя по всему, не читали. Милее Вашему сердцу архимандрит Киприан – и ладно. Но зачем же при этом примерять к усопшему святителю подленькие ярлыки «неопытного, неумного пастыря с болезненным воображением», самодовольного кумира «благочестивых истеричек»?

Что ж, как аукнется, так и откликнется, говоря словами русской пословицы. Вынужден напомнить Вам, о.Александр, слова одного из героев крыловских басен: чем кумушек считать, трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться... А еще одна русская поговорка ту же мысль выражает гораздо более сочно и образно: неча на зеркало пенять... Вторую часть этого перла народной мудрости Вы, при Вашем образовании, легко вспомните сами. Кстати, что касается «повышенного внимания к теме педерастии», в котором Вы обвиняете «РП», то – поверьте, о. ректор – Вы первый из наших читателей, кто так болезненно отреагировал на подобные публикации.

Не меньшее удивление вызывает и тот факт, что Вы сумели сформулировать ответы на вопросы, опубликованные нами в одном из прошлых номеров газеты таким образом, что ровным счетом ничего не сказали по существу затронутых проблем. «Плоть человеческая стремиться поработить дух. Вот и все» – пишете Вы. Браво, о. Ректор, этот Ваш ответ у православного человека не может вызвать никаких сомнений!

Но вот я, к примеру, угадываю признаки такого пагубного порабощения не только в собственной грешной жизни, но и в деятельности некоторых церковных руководителей, готовых за «чечевичную похлебку» западной гуманитарной помощи, таможенных льгот и иных материальных благ продать свое (и мое!) православное первородство и поступиться Истинами Богооткровенного Православия. (Вспомните скандалы, связанные с торговлей м-том Кириллом алкоголем и табаком). И меня это серьезно тревожит! А Вас?

Впечатляет и Ваш ответ о роли соборности в современной церковной жизни. Вы действительно уверены, что соборность – именно «принцип», а не «понятие»? На эту тему можно было бы открыть целую научную дискуссию. Только вот как быть с тем фактом, что «общецерковное обсуждение различных вопросов и дел вероучения, устройства, управления дисциплины» – которое, по Вашему мнению, и составляет содержание «принципа соборности» – в сегодняшней жизни Русской Православной Церкви просто отсутствует? Вы, во всяком случае, не привели ни одного примера такого «общецерковного обсуждения вопросов вероучения». Более того, попытки «Руси Православной» его как-то инициировать Вы тут же квалифицировали как «сеяние розни»!

Ну и, наконец, Ваш совет относительно того, как можно уврачевать конфликт между ревнителями традиционного православного благочестия и церковными модернистами, поверг меня в полное недоумение. «Наша паства состоит из консерваторов и либералов – пишете Вы, – из ревнителей и модернистов... и она нуждается в разных пастырях».

Я понял это так, что Вы предлагаете раздать «всем сестрам по серьгам»: сектанты-кочетковцы пусть себе окормляются у своего любимого о Георгия, сторонники введения нового календарного стиля – у митрополита Петербургского Владимира, приверженцы унии с католицизмом – у владыки Филарета (Вахромеева). А «ревнители», раз уж они такие дремучие, пусть себе ездят к валаамским монахам, подальше от глаз приличных людей...

Действительно, при таком подходе к решению проблемы вроде бы и волки будут сыты, и овцы целы. Толь вот как же после всего этого Вы, служа Божественную литургию, станете возглашать о «единых устах и едином сердце», необходимых, чтобы «славити и воспевати великолепое имя Отца и Сына и Святаго Духа»? Какое же у нас с вами в этом случае может быть единство? Нет, батюшка, предложенный вами путь есть ничто иное как скорейший путь к расколу Церкви и Ее уничтожению!

Что же касается Вашего пожелания закрыть «Русь Православную» и вместо нее издавать новую газету с «взвешенной» позицией, то ведь Вам никто и так не мешает приступить к изданию такой «правильной» газеты. Тем более, что дело это для Вас уже знакомое. Вот бы и постарались вновь, а через годик мы бы посмотрели – чья газета пользуется в народе церковном большим авторитетом и влиянием, какая из них более читаема и любима...

Очнитесь, о. Александр! Вы с видимым удовольствием повторяете общие места и красивые слова, но пуще огня геенского боитесь коснуться реальных проблем современного Православия. Боюсь, Вы так никогда и не поймете, чем же это недовольны неугомонные «ревнители», какие чувства побуждают православного человека вступать в борьбу за свои поруганные святыни.

Мне жаль Вас. Господь Милосердный, Праведный и Нелицеприятный да рассудит нас на Своем Страшном суде! Аминь.