МНОГИХ ПРОБЛЕМ МОГЛО БЫ НЕ БЫТЬ
Ответ архиепископу Владимиру (Икиму)
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Всечестный владыка ВЛАДИМИР, благословите!
Я был очень рад получить Ваше письмо. По его прочтении у меня сложилось убеждение, что наши заочные разногласия в решающей мере являются следствием недоразумений. Хотя в частностях я согласен далеко не со всем, что Вы написали.
Так, например, Ваше сравнение Общества ревнителей памяти митрополита Иоанна с сектой иоаннитов, обожествлявших о. Иоанна Кронштадтского, мягко выражаясь, неудачно. Оно неверно по сути и обидно по форме. На мой взгляд, такое странное стремление побыстрее навесить на оппонентов сектантский ярлык свидетельствует лишь о нежелании обсуждать существо вопроса.
А суть дела в данном случае такова: владыка Иоанн действительно сам лично благословил «Русь Православную» на выход в свет еще в 1993 году, и тому есть письменное свидетельство, тогда же (1.07.93) в газете опубликованное. Насколько мне известно, православное предание учит, что снять благословение может лишь тот, кто его наложил. Или Вы полагаете, что после блаженной кончины святителя его благословение должно было пройти некую «перерегистрацию», подобно тому, как это происходит с издательской лицензией?
Что же касается содержания газеты, то это – дело совести каждого из авторов, которые публикуются в ней. Не сомневаюсь: каждый из нас за гробом должен будет дать ответ: употребил он данное приснопамятным митрополитом благословение на благо, или во зло? Я, грешный, не на шутку страшусь такого испытания и именно потому стараюсь по мере сил на страницах «РП» бороться за чистоту нашей святой веры, против ее искажений и поруганий.
ПАСТЫРИ И ОВЦЫ
Всечестный владыка Владимир! «Острая критика архиереев», которая, не спорю, имеет место на страницах нашей газеты, вовсе не есть критика всей Русской Православной Церкви. Отождествление клира, епископата с Церковью есть ключевой элемент католического вероучения и мне странно, что Вы, так резко отзываясь о католиках, тем не менее смыкаетесь с ними в этом принципиальном вопросе. Да, «послушание паствы пастырям есть священный канон Вселенского Православия». Но это вовсе не значит, что паства, подобно безгласному стаду, должна молчаливо одобрять все поступки пастырей.
Архиерейская панагия не есть гарантия непогрешимости. Вспомним поучение св. Григория Богослова, возглашавшего: «Когда дело идет о явном нечестии, тогда должно скорее идти на огонь и меч, не смотреть на требования времени и властителей и вообще на все... Всего страшнее – бояться чего-либо более, нежели Бога, и по сей боязни служителю истины стать предателем учения веры и истины»...
Какое же место Вы отводите мирянам в церковной жизни? Предлагаете ограничиться изданием противосектантских катехизисов и справочников и не совать нос в более серьезные дела, оставив их умудренным опытом иерархам? Но ведь именно так и протекала вся церковная жизнь на протяжении последних десятилетий! И не являются ли нынешние ее проблемы следствием такого безгласия и бесправия большей части народа церковного?
Более того: пока миряне молчали, многие пастыри оправдывали свое соглашательство с обновленческими и экуменическими искажениями православия тем, что-де «народ молчит, а значит – согласен с происходящим». Теперь, когда миряне, наконец, заговорили – опять слышатся недовольные голоса: «Куда лезут... Это не их дело!»... Получается по пословице: куда ни кинь, везде клин. Так надо же как-нибудь выбираться из этого тупика!
Вы приводите церковные нестроения на Украине как пример того, к чему может привести деятельность «Руси Православной». Помилуйте! В таком утверждении все поставлено с ног на голову. Именно с Украины в редакцию идет непрерывный поток писем с выражением поддержки нашей позиции. Недавно, например, резолюцию с просьбой поддержать редакцию «Руси Православной» направил в адрес Патриарха и Синода седьмой съезд Православных братств Украины.
Так что наоборот, деятельность «РП» является серьезным препятствием на пути повторения «украинского сценария». Ведь он стал возможным только в условиях отсутствия гласности во внутрицерковных делах, в условиях вопиющего попрания воли рядовых прихожан и произвола местных архиереев, увлекших свою паству в раскол под лозунгом «беспрекословного послушания паствы пастырям», за который так ратуют критики нашей газеты.
Теперь о «своевольном делении архипастырей на партии». Я, видит Бог, никогда этим не занимался. Приведенная Вами цитата принадлежит не мне, это – частное мнение автора, которого я лишь процитировал. Впрочем, меня в любом случае искренне удивляет столь бурная реакция на это предположение. Что в нем плохого? Разве человек не может высказать свое мнение по этому поводу? Если он не прав, тем лучше! Значит, русский епископат един в своей приверженности к традиционному Святоотеческому Православию. Замечу лишь, что судя по событиям церковной жизни последних лет, это, увы, все же не так...
Что касается критики Патриарха, то здесь я совершенно согласен с Вами в том, что сан Русского Первосвятителя достоин глубочайшего, благоговейного уважения. И я, публикуя свои статьи, старался внимательно следить, чтобы не допустить чрезмерных вольностей в этом вопросе. Быть может, мне это не до конца удалось, однако я берусь утверждать, что в моих статьях нет ни одного места, которое оскорбляло бы патриаршее достоинство Главы Русской Православной Церкви. Ведь и Вы, Владыка всечестный, не привели в подтверждение своих обвинений ни одного примера.
СТРАННОСТИ «ЭКУМЕНИЧЕСКИХ ПЕРЕГИБОВ»
Если же говорить конкретно о взаимоотношениях Его Святейшества Алексия II c приснопамятным митрополитом Иоанном, то я не считаю сейчас благовременным их широкое обсуждение. Они были знакомы почти пятьдесят лет, причем в последние годы известные события не могли не наложить на эти давние отношения свой отпечаток. В любом случае, я отдаю себе отчет, в какое сложное время патриарх Алексий II взошел на первосвятительский престол Московской Патриархии.
Однако на одном из Ваших утверждений, я полагаю, нельзя не остановиться. Речь идет об «экуменических перегибах» митрополита Иоанна. Дерзну спросить Вас, Ваше Высокопреосвященство: Вы уверены, что правильно поняли содержание тех бесед митрополита и патриарха, свидетелем которых были?
Дело в том, что в данном случае претензии патриарха к митрополиту Иоанну вопиющим образом расходятся с реальностью.
Будучи бесспорным духовным лидером русского патриотического движения, владыка Иоанн был весь на виду, в фокусе внимания многих общественных и политических сил, как доброжелательных, так и откровенно враждебных. Любой его поступок мгновенно становился всем известным, утаить что-либо в этих условиях было просто невозможно.
Так вот: за время своего пребывания на петербургской кафедре он никогда ни в каких экуменических молитвах не участвовал – это могут подтвердить десятки клириков и тысячи мирян. Еще менее вероятно, что он участвовал в подобных мероприятиях в Самаре, до своего приезда в Петербург, будучи скромным епархиальным архиереем, никоим образом не причастным к церковной политике и «экуменической дипломатии» ОВЦС.
Что же касается обвинений в «пропуске лютеранского проповедника», то оно и вовсе абсурдно. Воспрепятствовать въезду в Петербург инославных проповедников владыка Иоанн при всем своем желании никак не мог. Подобные вопросы находятся в компетенции городских властей. Между тем, в бытность митрополита Иоанна петербургским архиереем мэром города был г-н Собчак, широко известный как ревностный покровитель всевозможных сектантов и еретиков.
Именно он превратил Питер в «северную столицу» сектантов-изуверов Свидетелей Иеговы. Именно он отдавал распоряжения о выделении заморским проповедникам лучших городских площадок: стадионов, концертных залов и т.п. Так вот, этот ревнитель «религиозного плюрализма» с нескрываемой неприязнью относился к митрополиту Иоанну как раз потому, что владыка не раз публично обличал его в потакании заезжим лжепророкам и даже более того – обратился по этому поводу к своей пастве со специальным посланием «Против ересей и сект».
Так что обвинения владыки Иоанна в содействии инославной агрессии просто абсурдны. Скажу кстати, что большинство зарубежных миссионеров упорно добивались аудиенции у митрополита. Некоторых (правда, очень немногих) он принимал, беседовал в неизменно вежливом тоне, но всегда давал ясно понять, что сделает все, дабы не допустить инославного прозелитизма на территории своей епархии.
Поэтому, всечестный владыка Владимир, если бы Вы не написали, что лично были свидетелями бесед патриарха с митрополитом, то я бы уверенно предположил, что Вас кто-то намеренно ввел в заблуждение. А так – не знаю, что и сказать... Быть может, в заблуждение был введен Патриарх? Ведь в его окружении, Вы знаете, хватало недоброжелателей владыки Иоанна. А сам митрополит по смирению безропотно принимал и незаслуженные попреки.
СОБОРНЫЕ РЕШЕНИЯ И «ЦЕРКОВНАЯ ДИПЛОМАТИЯ»
Об экуменизме. Вы, владыка, насколько мне известно, одним из первых публично осудили «экуменические восторги» церковных либералов, а теперь взяли на себя смелость от лица Священноначалия заявить, что они беспочвенны, ибо Русская Церковь никогда не поступится чистотой хранимого вероучения. Не могу передать Вам, как утешительно для всех православных слышать столь твердое и категоричное заявление по этому поводу из уст авторитетного архиерея.
Жаль только, что подобное заявление не было сделано официально, от лица Священного Синода раньше – до того, как состоялись Баламандские и Шамбезийские соглашения, а Синод (на своем заседании 17.07.97) одобрил доклад митрополита Филарета (Вахромеева), признающий ересь католицизма благодатною «Церковью-сестрой». Если бы такое заявление появилось во время, то мы могли бы избежать многих сложностей и проблем, которые омрачают ныне нашу церковную жизнь.
Кстати, Вы совершенно напрасно считаете, что «шамбезиада» отклонена Архиерейским Собором. Странно, что будучи непосредственным участником этого высокого собрания Вы не заметили, что председатель Богословской комиссии МП в своем докладе на Соборе утверждал прямо противоположное. Его выступление было преисполнено восторгами по поводу «значительного продвижения в решении христологической проблематики» как основы для «восстановления полного общения между двумя семьями Церквей восточно-православной традиции». И Собор вовсе не отверг Шамбезийскую унию, но постановил «приветствовать дух братства и взаимопонимания» на переговорах с монофизитами и решил «разработать план публикаций, которые могли бы содействовать ознакомлению духовенства и верующих нашей Церкви с проблематикой и развитием богословского диалога с Восточными Православными Церквами» («Православная Москва» №7, 1997). Так что мы лишь по мере сил стремимся выполнить это решение Собора.
Теперь об «экуменической дипломатии». Я отвечу Вам словами Преосвященного Августина (Маркевича), епископа Львовского и Дрогобычского. «Признаться, мне непонятно, что такое церковная дипломатия – сказал он недавно в интервью газете «Радонеж». – Кажется, Талейран говорил, что язык дипломату дан для того, чтобы скрывать свои мысли. Но разве может пастырь или архипастырь хитрить и лукавить, оправдывая это благом Церкви?
У нас что, введен какой-то двойной стандарт, если в одних документах искаженное догматическое учение Церкви излагается ради дипломатической выгоды, а в других – истинное – для внутреннего пользования? Мы обязаны быть искренними всегда. В том числе и в диалоге с инославными. Ведь даже необходимость участия нашей Церкви в экуменическом движении обосновывалась всегда тем, что мы должны свидетельствовать истину Православия перед всем миром. Так что дипломатия в принципе нам противопоказана. Это всегда было характерно для Запада, для тех же католиков. Для православных слова "дипломатия", "ложь", "фальшь" всегда были синонимами. Мы ради блага Церкви обязаны действовать другими методами.
Это подтверждают, кстати, и результаты Баламандского соглашения. Как его составители ни изощрялись, а никакого примирения с католиками не получилось. Ватикан не отказался от поддержки унии, от своей прозелитической активности на нашей территории. И в нашей епархии, как ни в какой другой, отчетливо ощущается, что нас, православных, в Галичине просто хотят стереть с лица земли. Так что если это дипломатия, то следует признать, что дипломатия бездарнейшая».
МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ
О Зарубежной Церкви. Честно говоря, я удивлен Вашей нетерпимостью в этом вопросе. Вы вините меня в резкости тона, а сами с таким раздражением пишете о РПЦЗ. Разве Вы не замечаете, что Ваша позиция в этом вопросе – зеркальное отражение высокомерной нетерпимости митрополита Виталия, которого Вы так резко (и на мой взгляд – справедливо) критикуете? Но при этом, мне кажется, Вы совершаете привычную ошибку, отождествляя церковное руководство зарубежников с самой Церковью.
На деле, конечно, вопрос далеко не так однозначен, прямолинеен и прост. И меня Вы совершенно напрасно зачисляете в апологеты Зарубежной Церкви. Ей Богу – и смех и грех: Вы мне приклеиваете ярлык «карловчанина» и даже предлагаете перейти в «юрисдикцию» РЗЦ, а они, со своей стороны, обвиняют в «бесстыжей апологетике еретика Ридигера» (см. письмо иерея РПЦЗ Сергия Шуклина в этом выпуске «РП»). Так вот: ни в какие «юрисдикции» я переходить не собираюсь! Я крещен здесь, в России, в Русской Православной Церкви и надеюсь, с Божией помощью, именно под ее благодатным покровом спасти свою грешную душу.
О монархической проблематике. Этот вопрос требует отдельного обсуждения и я надеюсь, что в ближайших выпусках «РП» такое обсуждение состоится. Пока лишь кратко отмечу, что некоторые Ваши аргументы – например, о «распутинской клике», о «замалчивании царских грехов» Николая II, о скандальности Государыни Александры Феодоровны – лишь повторяют зады нашей либеральной прессы и при подробном профессиональном рассмотрении никак не подкрепляются реальными фактами.
* * *
В заключение скажу: если Вы сочтете возможным прислать в «Русь Православную» те свои статьи, о которых упоминаете в письме, то они непременно будут опубликованы при первой же возможности. Мы будем искренне рады публиковать любые Ваши работы, ибо Вы, как кажется, представляете из себя редкий ныне тип архиерея, не боящегося вступать в дискуссии по существу проблемы.
Лично мне это представляется принципиально важным: я думаю, что если бы церковные иерархи в большинстве своем не боялись идти на открытый публичный диалог с собственной паствой, то многие из тех проблем, что ныне мучают нашу Мать-Церковь, даже и не возникли бы.
В любом случае прошу Вас поверить мне: я не враг Церкви, не раскольник и не скандалист, озабоченный исключительно собственной популярностью. Я грешный, слабый человек и как таковой, конечно, могу ошибаться. Верю, что Господь, ведающий сердце человеческое, ведает и истинные мои намерения.
Простите меня, владыка всечестный!
В надежде на Ваши святые молитвы остаюсь –
недостойный раб Божий
Константин Душенов