ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШИЙ ИОАНН МИТРОПОЛИТ САНКТ-ПЕТЕРБУРЖСКИЙ И ЛАДОЖСКИЙ

ОДОЛЕНИЕ СМУТЫ

СЛОВО К РУССКОМУ НАРОДУ

ОБЛИЧАТЬ  ЗЛО!

Беседа редактора газеты "Завтра" с митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном

Владыко, в последние годы значимость Православной Церкви в нашей жизни неизмеримо возросла. Многие русские люди, отчаявшись обрести помощь у государства, у друзей, разочаровавшись в прежнем своем мировоззрении, обращаются к Церкви, тянутся к Богу с молитвой о помощи в той страшной всенародной беде, которая постигла сегодня всех нас. Православие становится средоточием людских надежд, точкой духовной опоры больного общества.

Но одновременно складывается впечатление, что Церковь и сама нуждается в том, чтобы ей помогли. Сегодняшнее духовенство не производит впечатления религиозной твердыни, той нравственной крепости, о которую разобьются все вражеские силы, все порывы многоликого зла. Похоже, что Церковь переживает весьма драматический момент своей жизни. Чего стоит хотя бы отпадение от нее части приходов на Украине, в Молдове, поднявшая голову даже здесь, в Москве, обновленческая ересь! Чего стоит экспансия "братьев-зарубежников", которых мы так ждали, о приходе которых молились и мечтали, но встретились теперь не как друзья, а как соперники. Все это создает впечатление, что сама Церковь переживает какой-то мучительный внутренний процесс, для внешних наблюдателей не всегда заметный и не во всем понятный. Я лично ощущаю его как некую внутреннюю неуверенность в церковной среде, как некую "фигуру умолчания", соблюдаемую в силу корпоративной солидарности и неготовности к откровенному диалогу.

Мне известно, например, что существует противоречие между столичным и провинциальным духовенством, между теми, кто отстаивал Христа еще в годы гонений, и недавно рукоположенными батюшками. То есть, сама Церковь не до конца едина и не вполне монолитна. Не могли бы Вы рассказать о том, что же сегодня наполняет внутреннюю жизнь Церкви, какова нынешняя - если можно так выразиться - социология церковной жизни?

МНЕ ЧАСТО задают этот вопрос, причем, случается - в еще более радикальной форме. Даже священники. Дело в том, что смута, безусловно, затронула все слои общества, все стороны его жизнедеятельности. Многие жаждут найти в нынешнем хаосе этакий "заповедник", где царит нерушимый мир и идеальный покой, ищут в Церкви и - не имея потребного для этого духовного опыта, не находят. Отсюда - уныние, безнадежие, порой даже отчаяние. Ничего удивительного: эти страсти противоборствуют всякому доброму начинанию.

Для того, чтобы взглянуть на события с правильной точки зрения, необходимо в первую очередь понять, что главное содержание текущего момента русской истории - тяжелейшая, изнурительная, непримиримая борьба мощнейших сил мирового зла с Россией - как с последним оплотом истинно христианской духовности; с русским народом - как с народом-богоносцем, последним носителем православных идеалов в личной и государственной жизни. Все экономические, политические, социальные аспекты этой борьбы, бросающиеся в глаза, - вторичны. Говоря словами Митеньки Карамазова, сейчас имеющий духовное зрение имеет уникальную возможность наблюдать, как "дьявол с Богом борется, а поле битвы - сердца людей".

Но человеку суждено быть не сторонним наблюдателем, а активным участником этой великой борьбы. Дарованная каждому из нас при сотворении мира свободная воля позволяет выбирать - на чьей стороне будем мы участвовать в такой брани. Святая Церковь Православная оставлена Спасителем в этом безумном, мятущемся мире с той целью, чтобы помочь человеку сделать правильный выбор, своевременно и верно отличить добро от зла, истину от лжи и лукавой подделки. Она дает всякому произволяющему силы в борьбе со злом, врачует сердечные раны, наносимые грехом и страстями, от рождения и до смерти сопровождает верующего, дабы спасти его душу и соделать смерть переходом к блаженной вечности богообщения, а не ко тьме кромешной, "где червь... не умирает и огонь не угасает" (Мрк. 9: 44).

Поэтому именно Православная Соборная и Апостольская Церковь на протяжении двух тысячелетий своего существования является главной мишенью сатанинских происков. Именно сюда от века направлял враг рода человеческого свои самые страшные удары, стремясь лишить человека возможности покаяния и спасения, возможности примирения с Богом и богоугодного устройства своего земного бытия. Именно в ограде церковной встречают человека искушения и соблазны, преодолевая которые, он закаляется духовно, мужает в скорбях и бедах, "израбатывая" таким образом, по слову святых отцов, свое спасение. Поверьте, этот тяжкий, многолетний духовный труд далеко не всем под силу. Слабые и малодушные часто отступают, отговариваясь благовидными предлогами наподобие того, что де Церковь должна сперва решить свои "внутренние" проблемы, навести порядок "в собственном доме", а уж потом...

Здесь необходимо внести ясность. В своей мистической полноте Церковь, как Тело Христово - совершенна и неприступна, по слову Спасителя: "Созижду Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее" (Мф. 16:18). Никакие земные бури, никакие человеческие мятежи и нестроения, никакие порывы сатанинских, демонических сил не могут нанести ее единству, ее спасительным свойствам, ее благодатной мощи никакого, даже самомалейшего ущерба. История подтверждает это весьма наглядно. Небесная, "торжествующая" Церковь есть Церковь воскресшего Христа, "смерть поправшего и дьявола упразднившего".

Но Церковь "земная", понимаемая как сообщество верующих, находится  в непрерывных борениях.  Православное предание определяет ее как Церковь "воинствующую", и в битвах, случается, она получает раны, несет урон и ущерб. Оглянемся назад: два тысячелетия существования Православия не знают ни одного момента, когда бы земная Церковь находилась в ненарушимом покое, в этаком идеальном равновесии. Так что вряд ли стоит удивляться, что сегодня мы наблюдаем определенные нестроения и сложности во внутрицерковной жизни. Не надо их драматизировать, они ведь скорее свидетельствуют о том, что единый соборный организм Русской Православной Церкви живет, действует, дышит, что он по-прежнему является тем "столпом и утверждением истины" (1 Тим. 3:15), опираясь на который, Россия может выйти из нынешнего глубокого кризиса, возродиться и вернуть свое исконное обличье Святой Руси.

Теперь конкретно. Расколы на Украине и в других бывших республиках СССР не есть результат собственно церковной жизни. Они искусственны и навязаны Церкви извне бессовестными политиканами, пытавшимися в погоне за "самостийностью" обрести собственные "национальные" церкви, наравне с собственной валютой, армией и т.п. - атрибутами мнимой самостоятельности. Человек, увы, немощен в борьбе с соблазнами сребролюбия и властолюбия, поэтому таким политиканам удалось увлечь за собой часть духовенства, обещая ему "златые горы" государственной поддержки и сладкое "самостийное" житье. Время, однако, потихоньку расставляет все на свои места, и, думаю, не так уж далек тот час, когда все эти расколы (подобно десяткам иных, терзавших Русскую Церковь в ХХ столетии) отойдут в область истории и будут вспоминаться как "досадный эпизод русской церковной истории 90-х годов".

О противоречиях, существующих в среде духовенства. Они не выходят за рамки таких "вечных" проблем, как отношения "отцов и детей", т.е. разных поколений священнослужителей или разных условий жизни в городе и на селе, определяющих, соответственно, и разный характер пастырского служения в мегаполисах типа Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга - и в деревнях российской глубинки. Ничего катастрофического, выходящего за рамки приемлемого, в подобных проблемах никогда не было и нет.

Здесь скорее тревожит другое: "дикий рынок", разоряющий Россию, и стремительное социальное расслоение общества создали питательную среду для коррупции и мошенничества. В этих условиях церковное имущество - особенно, конечно, недвижимость: здания, расположенные в престижных районах больших городов, - становятся источником соблазна сделать их основой для коммерческой деятельности, не имеющей ничего общего с интересами духовного возрождения Отечества. Есть уже и печальные примеры того, к каким тяжелым последствиям это может привести. В общем, Церковь страдает от тех же недугов, что и общество в целом. Так что забот в нашей внутрицерковной жизни, безусловно, хватает с лихвой.

Что же касается прискорбного разделения, до сих пор сохраняющегося между зарубежной, так называемой "карловацкой" Русской Православной Церковью и ее отечественной частью, собранной под омофором Московского Патриарха, то тут необходимо иметь в виду следующее. Во-первых, среди зарубежных архиереев, отстаивающих непримиримую раскольническую позицию, наверняка есть люди, которые просто плохо информированы о положении в России. Не имея никаких реальных механизмов для получения достоверной и подробной информации, очень тяжело здраво рассуждать о том, что у нас происходит.

Ведь даже мы, живя здесь, находясь, так сказать, в эпицентре российского бытия, часто затрудняемся в осознании целостной картины происходящего. В соответствующих структурах работают масштабные информационно-аналитические центры только для того, чтобы облегчить руководителям разного ранга эту непростую задачу. Что же говорить о тех, которые находятся за рубежом и отдалены от Родины не только десятками тысяч километров (скажем, где-нибудь в Америке), но и десятилетиями эмиграции?

Кроме того, к сожалению, необходимо признать, что в последние годы Зарубежная Церковь вышла далеко за рамки, позволенные в братской полемике. Обличать зло есть обязанность Церкви, и до тех пор, пока наши соотечественники из-за рубежа обличали богоборческое зло в Советском Союзе, указывая одновременно и на недостатки российской церковной действительности, - авторитет Зарубежной Церкви был здесь очень высокий. Но когда они отвергли всякую возможность воссоединения, обставив ее многочисленными условиями, и начали одновременно вмешиваться в нашу внутрицерковную жизнь - они потеряли свое положение объективного и стороннего критика, превратившись в заурядных скандалистов.

Впрочем, мне кажется, что здесь вполне справедлива русская пословица, гласящая, что нет худа без добра. Эта болезненная линия духовного разлома современной российской действительности для нашего народа не смертельна. Более того, она промыслительно несет на себе и определенную конструктивную нагрузку, потому что людей здравомыслящих, людей благонамеренных заставляет серьезно задуматься над теми проблемами русского мира, которые столь рельефно высвечиваются в рамках этого противостояния. И я убежден, что с Божией помощью конечным итогом такого положения вещей станет выздоровление церковного организма и выход его на новое качество соборного единства и организационной целостности.

Некоторая часть патриотических гуманитариев еще в период атеистической власти уповала на возможность православного ренессанса, даже православного реванша, если так можно выразиться. Эти люди ловили по крохам малейшие успехи церковной проповеди в миру, радовались по поводу того, что одним храмом меньше закрыли, одним батюшкой меньше сгноили. Они встретили посткоммунистическую эру, в которой Церкви было предоставлено столь значительное место, как огромную небесную победу. Мы все переживали и свой личный, и всенародный миг удовлетворения, видя полные храмы, видя такое победное шествие Православия по России, когда открывались монастыри, когда духовная литература заполняла прилавки, когда церковное слово воспринималось как откровение, а священники освящали школы, университеты, банки, мосты, железные дороги.

Но сегодня... что-то случилось. Мы вдруг видим, как принята Церковь при нынешнем кремлевском "дворе". Вроде и в храмах уже не так многолюдно, как прежде, и есть ощущение, что народ как бы  приостановил свое движение в этом направлении. Приходов и священников много, и монастырей немало, но они занимаются перепродажей КамАЗов, потому что необходимо строить обитель, возводить стены, на что-то жить самим. Такое впечатление, что триумфальное шествие Православия остановилось, Церковь перестала произносить для народа те ослепительные, огненные слова, которые могли бы подвигнуть его на благородный порыв. Что же произошло? Я говорил об этом и с батюшками, и с епископами нашими - все отвечают по-разному. Что бы это могло значить?

Вы нарисовали очень образную картину, но она не во всем соответствует действительности. Начнем с того, что никакого "победного шествия" Православия по России не было. Был тяжелый, мучительный, болезненный процесс изживания из нашей жизни богоборческих стереотипов, въевшихся буквально в плоть и кровь старой государственной машины. Одновременно с этим Церковь, как могла, стремилась сдержать чудовищный натиск бездуховности, безнравственности и аморализма, обрушившийся на многострадальный русский народ из-за рубежа. Кроме того, немало сил пришлось затратить, чтобы в условиях распада советской империи удержать организационную целостность Церкви, сохранить ее управляемость, усовершенствовать структуру, поднять на новый уровень духовное образование пастырей... Перечислять можно без конца.

К сожалению, мы часто принимаем желаемое за действительное. Вот Вы упомянули о "заполоненных духовной литературой" прилавках. А ведь эта картина характерна только для Москвы, Петербурга и еще двух-трех крупных городов. Российская глубинка по-прежнему стонет от духовной жажды. Раньше утолить ее было просто нечем, сегодня - не на что. Поезжайте в деревню и посмотрите - никакого разнообразия духовной литературы в сельском храме вы не найдете, в лучшем случае лежит Молитвослов, Евангелие и две-три брошюры.

Но все же в ваших словах есть значительная доля правды. Те, кто ожидал от Церкви немедленного чуда, действительно, разочарованы. Такое уже случалось в истории. Некогда нетерпеливый и маловерный народ израильский так же требовал чуда от Христа, но Спаситель сказал: "Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет, и знамение не дастся ему" (Мф. 16: 4). Чудо надо заслужить, вымолить, выстрадать - только тогда оно принесет соответствующий духовный плод. Мы пока еще к этому не готовы.

Сейчас идет естественный процесс духовного роста России, русского народа, и этот процесс, как всякий процесс выздоровления после тяжелой, едва ли не смертельной болезни, сопровождается самыми разными явлениями побочного характера, неизбежно сопутствующими ему. Так что вряд ли стоит удивляться, что не все идет так гладко, как хотелось бы.

Взять хотя бы очевидно растущую апатичность населения ко всему, что выходит за рамки повседневных нужд. Политики надрываются, из кожи вон лезут, а "народ безмолвствует". Эта знаменитая пушкинская фраза подходит для характеристики нынешней ситуации как нельзя более точно. Такое ощущение, что стопятидесятимиллионный русский великан хмуро наблюдает: какую еще нелепицу выдумают господа демократы, какую еще напасть умудрятся навести на Русь.

Так вот, с точки зрения церковной, духовной - это безмолвие очень показательно и поучительно. Ибо православный народ в России безмолвствует не просто так. Он смиренно ждет, да свершится на нем воля Божия - всеблагая и всесовершенная. Значительной частью общества, утратившей необходимую нравственно-религиозную чуткость, такое ожидание даже не до конца сознается, но от этого ничего не меняется. Русский человек жаждет появления высшего смысла своего жития, он по внутреннему сердечному строю своему, по благодатному состоянию духа - народ-подвижник, готовый трудиться без устали, но - только в делах созидательных, богоугодных.

Сердце русское откликается лишь на те призывы, о которых совесть свидетельствует как о призывах нравственных, законных - в первую очередь с точки зрения Закона Божиего. И поскольку никаких таковых инициатив со стороны нынешней государственной власти не исходит, а исходят призывы и поступки прямо противоположные, народ безмолвствует. Он не желает соучаствовать в беззаконии, тяготится нынешней смутой и в то же время лишен возможности вложить свою могучую энергию в законное дело державного строительства Святой Руси. Находясь в этом тягостном, мучительном состоянии, русский народ как бы замер в благочестивом ожидании того долгожданного момента, когда Господь, наконец, очистит Россию от дьявольской нечисти, обсевшей ее ныне со всех сторон.

Но это еще не все. Говоря о том, что сегодня происходит некоторый откат после первоначального взрыва религиозности, нужно иметь в виду вот что. Семь долгих десятилетий активного государственного богоборчества глубоко развратили наши души. Это коснулось почти всех, в том числе и людей вполне благонамеренных и даже религиозных. Сегодня мы похожи на капризных детей - хотим, чтобы все вокруг происходило согласно нашим желаниям, я бы даже сказал - произволу. Мы ныне не сами стремимся служить Богу, но в безумии своем хотим, чтобы Он нам служил. Не желаем быть чадами церковными, послушниками Святой Церкви, но стремимся, чтобы Церковь начала удовлетворять те или иные наши конъюнктурные, сиюминутные потребности и интересы.

И когда оказывается, что Церковь не станет удовлетворять конъюнктуру каких бы то ни было политических сил, когда оказывается, что она в своей духовной полноте самодостаточна и не может быть придатком к какой бы то ни было политике,  к какому бы то ни было гражданскому, общественному движению - тогда многие, рассчитывавшие (может быть, даже вполне бескорыстно), что Православие станет одним из орудий в каком-то политическом, чисто светском, земном, мирском процессе, испытывают глубокое разочарование.

Но главная причина тех явлений, о которых мы сейчас говорим, безусловно, внутренняя, духовная. Дело в том, что человеку для очищения души, без которого невозможно здравое воззрение на мир, необходим постоянный внутренний труд. Мы уже говорили, что многие - по малодушию, маловерию или по другим каким причинам - отказываются от него, страшась предстоящих искушений и тягот.

В Священном Писании, между тем, сказано: "Терпением вашим спасайте души ваши" (Лк. 21:19). И еще - (этот отрывок лучше звучит по церковно-славянски): "Чадо, аще приступаеши работати Господеви Богу, уготови душу твою во искушение, управи сердце твое, и потерпи" (Сир. 2:1-2). В нашей прошлой беседе я уже указал на то, что ключевой сегодня является проблема личного благочестия, личного подвижничества. В православном понимании подвиг - обязанность каждого христианина, и его главным содержанием является постоянное и неуклонное движение ("подвиг", это заложено в самом слове) к сердечной чистоте и безгневию, блаженному незлобию и милосердию. Проще сказать - к святости, которая должна бы быть естественным состоянием человека, сотворенного Богом непричастным злу.

Пока эта проблема не будет решена, пока, скажем, русская интеллигенция не поймет, что искреннее и глубокое личное воцерковление - необходимое условие возрождения России, до тех пор благотворного перелома не произойдет. Тут только важно понять, что личное подвижничество, личная аскеза в соответствии с церковными правилами вовсе не "выключают" человека из жизни, скорее наоборот. Речь не идет о том, чтобы все превратились в монахов - это избрание Божие, достаточно редкое в наше время. Но трудиться над своим сердцем должны все. Тогда мы не будем пугаться того ослабления "розовой" романтически-религиозной волны, которая поднялась в первые годы после падения космополитического коммунистического режима. Тем более, что - если говорить о цифрах - статистика по-прежнему фиксирует устойчивый рост числа православных приходов и рядовых верующих.

Есть еще один вопрос, Владыко, который с некоторых пор просто витает в воздухе, который часто задают патриоты друг другу и который непосредственно касается Русской Православной Церкви. Он очень деликатный и мучительный для всех нас. Это вопрос о роли Церкви в кровавых событиях октября девяносто третьего, о ее поведении во время бойни, когда множество наших братьев легло под пулями и танковыми залпами. Мое личное ощущение всего происшедшего очень двойственное. Я никогда не позволял себе впрямую упрекать Патриарха и Церковь за то, что, с моей точки зрения, не все возможное было сделано ими в те роковые дни. Иногда, правда, высказывался достаточно резко по этому поводу, но потом искренне сожалел.

Сегодня, пользуясь возможностью обсудить эту проблему в присутствии Вашего Высокопреосвященства, я хотел бы поделиться своими соображениями. Возьмем, к примеру, моих знакомых - мусульманина Руслана Аушева и буддиста Кирсана Илюмжинова. Когда грохотали танки и лилась кровь, когда страна оказалась на пороге гражданской войl